— Идентификация, авторизация, аутентификация, вот это вот все, — продолжил я. — Слишком небезопасно получается, если можно отдавать приказы и управлять кучей Томми просто так.
Марта шумно перелистнула страницы дневника. Неплохо сохранившиеся, но все же не первой свежести.
— Аккуратнее с ними!
— «Процедура входа», — прочитала автоматон. — «Переключить следующие тумблеры в следующее положение…».
— Действуй.
Позади раздались шаги, затем щелчки перебрасываемых переключателей. Щелк-щелк-щелк. Я бросил короткий взгляд на матрицу огоньков индикаторов — они точно поменялись. Часть потухла, часть загорелась.
— «Проверить индикаторы…»
— Действуй по инструкции, дергай меня только если нужно мое участие.
А парой секунд спустя дверь завизжала. Вот в прямом смысле, стоять на месте стояла, не шелохнулась, только вот шел от нее знакомый такой визг металла. Да ее ж режут! Хитрожопые сукины дети не смогли вломиться просто так — и надыбали где-то пилу!
— Поторопись, — сказал я. — Они скоро войдут.
Все внимание на дверь, теперь уже оба револьвера в руках. Стрелять с обеих рук я не умею, но какая-никакая плотность огня должна помочь. Томми не настолько уж крепкие, как показала практика.
А визг все усиливался. Затем на сером металле двери появилась темная точка, слева-сверху, почти у массивных петель. Прошла едва ли пара-тройка секунд, как точка эта резко побелела и взорвалась оранжевым потоком искр. Мощный, мать их, инструмент!
— Хозяин, требуется ввод носителя ключа. Согласно пазам и вправо до щелчка. Мои внутренние указания воспрещают мне проводить этот этап…
Дослушивать не стал. Револьвер констебля на стол, в руку ключ офицера. Тяжелый — в палец длиной и толщиной, цельнометаллический, с множеством вырезов, насечек и выступов. Таким бы открывать банковское хранилище, он для этого достаточно внушителен.
Первый щелчок — ключ вошел в отверстие рядом с клавиатурой. Как по маслу вошел. Затем я осторожно стал вращать его вправо, прикидывая, не сопротивляется ли где-нибудь. Пока прикидывал — он до второго щелчка и добрался. Притом еще и углубился немного.
— Готово, — сказал я.
— Теперь необходимо вывести текущее состояние управляющей машины. Однако, у нас нет целой бумаги для распечатки…
— По лампочкам ничего не увидеть?
— Поскольку это чей-то личный дневник, а не полноценная инструкция…
— Пропускай. Вводи вслепую. Лучше вариантов у нас нет.
А по ту сторону двери, тем временем, нехилого прогресса добились! Я отошел от клавиатуры, уступая место Марте, и… забрался под стол. Ага. Выглядит глупо, но оттуда обстрела едва ли будут ждать, да и, на самом деле, других мест не наблюдается. Может, удастся кого щелкнуть в то отверстие, которое Томми сейчас старательно вырезали.
Они-то на месте не стояли. Небольшая прорезанная точка успела превратиться в ровный, почти завершенный овал. Края его едва-едва светились красным от нагрева, сноп искр бил оттуда, где сейчас находилось лезвие пилы — очень близок от того, чтобы овал дорисовать.
Вот кто мог знать, что у них такое найдется? Точно не я.
— Поторопись, милая! Иначе нас тут перестреляют как в тире! — крикнул я.
Присел на колено — неудобно, стол высокий, но не настолько. Рука — на упоре о колено, не дрожит, риски прицела сведены и глядят точно в середину будущего отверстия. Полный барабан. Патроны, возможно, сохранились и сработают, хотя бы некоторые, а механизмом двойного действия можно быстренько пройтись по всем.
И даже сердце спокойно, работает себе в привычном темпе. Правильно. Нехрен тут паниковать и возбуждаться.
Марта, тем временем, разглядывала записную книжку. Одна ее рука парила над клавиатурой. Затем щелкнула несколькими клавишами, вновь повисла в воздухе.
Навалилась резкая тишина. Визг прекратился, кончились искры. И через секунду Томми принялись долбить в вырезанный в двери овал, и теперь-то эффект от их долбежки был виден сразу. Кусок металла уверенно, неторопливо вылезал из родного места. Удар, удар, удар…
Все, рухнул. С напряженным звоном ударился о бетонный пол.
Я мягко вжал спуск.
Бах! Теперь-то выстрел прозвучал не так болезненно. Успел я чуть оглохнуть, после первого-то, и пока мы тут возились.
А пуля вышибла искры в «лице» автоматона, который немедленно пропал из виду.
— Не усугубляйте свое положение! — прокричали из-за двери механическим голосом. — Нападение на стража порядка при исполнении — это серьезное преступление! Сдавайтесь, пока не заработали на виселицу!