Резко обернулся. Там… А там похитительница моя стояла. Темно-фиолетовая кожа, янтарные глаза с вертикальными зрачками, ноги от ушей, рожки мелкие. Одета в блейзер да короткую юбку-карандаш. И длинные каблуки — все, больше ничего. Блейзер был скорее расстегнут, чем застегнут, там всего одна пуговица его держала.
— А я не очень-то, — пробормотал я.
— Пожалуйста, займите позицию, — сказала она, растягивая пухлые губки в улыбку. — Настало время ежедневной кормежки!
Одновременно она подступила ближе, проводя когтистыми руками по груди. Тут я понял, что надо бы бежать — если есть куда. А если нет, то просто круги наворачивать, словно в мультике. Я ж без сознания, башкой ударился, вот и чудится хрень, пока лежу мордой в траве и каску кровью заливаю.
Ну, я и побежал. Прочь. Только вот какая штука — правила тут были кошмарного сна, совсем не мультика. Ватное тело. Догонят.
Но я честно пытался. Жалкие пару метров до ближайшей стены заняли у меня как бы не минут пять отчаянных усилий, под ехидное хихиканье за спиной.
— Не сопротивляйся, просто прими наши правила, — соблазнительным, с придыханием, голоском сказала она. — Их тебе никто не сказал, но незнание от ответственности не освобождает!
Дальше меня резко развернули. С девицы этой вся офисная одежда пропала, остались только колечки пирсинга на сосках стоячей груди. В паху у нее горела алым какая-то сложная татуировка, складывающаяся в форму сердца.
Намек ясен. И взгляд ясен, и шарящие по моему телу руки тоже вполне однозначны.
Только вот что — я отказываюсь!
Собрав силы в кулак, попытался врезать девушке по лицу, чтобы лопнули эти пухлые губки. Старался как мог. Даже вата чуть отступила из тела, позволив мне ударить хоть слегка сильно. И врезал ведь! И долетело!
И обиженное-недоуменное лицо девушки дорогого стоило. Она поверить не могла, что я сопротивлялся ее поползновениям. Так что, чтобы донести как следует, ударил еще раз. Получилось слабее. Зато рогатая отшатнулась от меня, вся растерянная.
— Слышала когда-нибудь о таком концепте, как «согласие»? — выдавил я. — Так вот, я не согласен!
Тут-то девушка показала истинное лицо. Такую злобную рожу скорчила, что ею только людей в переулках пугать. Взвизгнула разъяренно…
Не замечая, как стала растворяться. Вместо со всей комнатой теряя объем и плоскость одновременно, распадаясь на бесформенные облака.
А я же — очнулся.
Приходить в себя было больно. Голова-то ладно, как-то привык за последнее время, что она то и дело болит. Вот в груди — словно пару-тройку розочек воткнули меж ребер, и шерудили ими с каждым вдохом и выдохом. Переломы. Много. С руками попроще, там, вроде, только синяки. Ноги? Как не чувствовал, так и не чувствую.
А, собственно, я где нахожусь-то?
Ощущения в теле были противоречивы. Я лежал на животе — не слишком-то лучший вариант, когда сломаны ребра. Вроде бы, не на траве. Более того, если присмотреться, то перед глазами была дорога. И явно не ночная. Уже точно взошло солнце.
Так и где я? Собственно, это даже не важно. С кем я?
Шлема на голове не было, но гарнитура осталась. Нужно только немного, аккуратно пошевелить руками, начать передачу…
— Тебе лучше не двигаться, незнакомец, — сказал басовитый женский голос где-то справа. — У тебя сломаны ноги, ты едва дышишь и был весь в крови, когда мы тебя нашли.
Не, это точно не мои. И по обращению, и по голосу. Плохо! Нужно выйти на связь, дотянуться…
— Я же сказала! Ты меня понимаешь?
— Не горячись, сестра, — второй женский голос. Уже более спокойный, даже немного мелодичный, прямо надо мною. — Ты упал, незнакомец, в обнимку с суккубой. Твоя гром-палка вышибла ей мозги, так что ее мы у тебя отняли и пока подержим у себя. Просто потерпи, мы доедем до пещеры и окажем тебе помощь.
Тем временем, я понял, что еду в телеге. А на землю смотрю через внушительные щели в полу. Развлечение сомнительное.
— Дай ему выпить, пусть полежит, — басовитая.
— Придется перевернуть. Остановись и помоги положить его нормально, — мелодичная.
Телега остановилась, покачнулась. Несколько секунд спустя меня ухватили за подмышки, приподняли. Больно? Не то слово, блять, очень больно! А когда стали переворачивать спиной вниз, так и вовсе показалось, что ребра мне внутренние органы кромсают на части… Вполне могло быть реальностью, ага.
Перевернули. Солнце с размаху врезало по глазам, заныли покрытые синяками руки и спина. Разглядеть чего-то не представлялось возможным, вот совсем — все размыто, сфокусироваться не получается. Но есть одна штука — разгрузку я не снимал, должна оставаться на мне…