Перевязался, тряпок у меня с собой было. Пришлось сразу на месте и поесть-попить, с прекрасным видом на мертвую паучиху. Ну и полежать с часик, чтобы ослабленное тело хоть немного пришло в себя.
А там уже потихонечку, понемногу. Медленнее обычного, зато по пути обнаружил немного дикой малины и клубничную полянку, которые иначе бы прошел, даже не заметив.
Но через часик после полудня я вдруг отчетливо услышал волчий вой.
Глава 20
Ну, это уже перебор.
Хотелось просто сесть да, считай, сдаться. Но вместо этого я продолжил идти, стараясь уловить, откуда же донесся этот гребаный собачий вой. Мало мне на свою задницу: суккубы, парочки рогатых они-алкашей, садистки-лисицы, парочки малолеток в виде змейки и паучихи. Давай еще и песиков в этот микс вбросим, ну а чего бы и нет?
А, к черту. Я даже как-то начал надеяться, что это на самом деле волки — на четырех лапах, с вытянутыми мордами и целиком в шерсти. Ну просто разнообразия ради. Еще они, вроде, метят сразу в горло, так что мучатся придется недолго. Уж от них-то я не отобьюсь, со своим ножом.
Пока думал — вперед. Автоматически перебирая ноющими ногами, устало прислушиваясь к окружению. И раз за разом запрещая себе остановиться, сесть, упасть без движения. Если уж не ради заебанного себя, то хотя бы ради девчат — пусть, может, я им и не особо-то нужен.
Подвывания приближались. Теперь можно было различить, что это несколько голосов. Какой-то чуть выше, какой-то чуть ниже, и все они размазаны где-то с севера. Стая. Ожидаемо, так-то.
Я стал забирать на юг.
Но чем дольше — тем было сложнее. Пошли кусты с крепкими, колючими и хлесткими ветками, земля вся неровная, да еще и деревья стали пореже, отчего прибавилось солнечного света, который нещадно обрушился на мою голову. И вообще такое чувство, будто убегая от одной опасности я залезал в другую.
И все равно не сбежал. Вой был все ближе, ближе, ближе… Еще и, казалось, эмоционально окрашенный. Любопытный, подстегивающий, вопросительный. А следом, когда дело пошло к закату, стали слышны и неразборчивые обрывки женских голосов.
Вашу ж…
Ладно, тут не убежишь.
Вывалившись на небольшую полянку, я прислонился к дереву на дальнем краю, лицом к преследователям. Нож в руке, гудят усталые ноги, посеревшая от грязи одежда насквозь вымокла в поту. Глотнул немного воды и стал просто ждать.
Просто так не дамся.
Вот и они — вывалились все разом, идеальным таким полукругом. Не знаю, был ли кто-то позади меня. Внимание было приковано к появившимся девушкам, которые…
Вообще-то, они походили на моих девчат. Не такие большие, не такие высокие и мускулистые. Скорее, жилистые. Ушки с хвостами у всех грязно-серые, растрепанные пепельные волосы, кисти со ступнями в шерсти, а за одежду были неровные, грубые накидки из кожи. Охотницы, блять, первобытные.
Одна была старше остальных, и лидером шла в самом центре, выбиваясь из полукруга вперед. Старше — это лет двадцать пять, или тридцать. Все равно девушка. И любопытный взгляд янтарных глаз ничего хорошего не сулил.
Остальные — кто как, от двадцати до пятнадцати. Мелочь побольше и поменьше — а еще, когда обвел их взглядом во второй раз, обнаружилось, что из-за ног ближайшей к альфа-самке волчицы выглядывала совсем мелкая девчушка, которой и десяти-то не дашь.
— Уже занят другой стаей, — устало сказал я. — Но вы же не отстанете.
Они все синхронно слегка наклонили головы вбок, выставив по ушку вперед. Хвосты неуверенно повисли в воздухе.
— Нет, правда. Не думаю, что меня сумели пометить, так что кроме слов у меня никаких доказательств нет. А я вот потихоньку обратно к ним пробираюсь.
Альфа-самка уверенно подошла ближе:
— И где сейчас эта стая? — грубо, хрипло спросила она.
— Где-то в окраине человеческих земель. Все обучены сражаться, все слушаются моих приказов. Хорошие девчата. Если вас откормить — может, и дотянете до них.
Она глядела с любопытством. И с тем же любопытством подошла еще ближе, откровенно принюхиваясь ко мне. Я был готов ударить. Но пока этого не делал — выжидал. У волчиц оружия было не видать, но среди густой шерсти на руках проглядывались блестящие когти, да и зубки были острее, а клыки длиннее, чем у обычных людей.
— Лисицей пованивает…
— Так я ее прирезал. Похоже, не отмылся до конца, да и одежду у нее же свистнул.
Волчица фыркнула.