Глава 8 Капище
Неприметной, узкой лесной тропой, сквозь ветви колючих елей, мы тащили за собой коней с поклажей. Думаю, мне тут без Фрелафа и делать нечего. Место силы было огорожено частоколом из заострённых брёвен в три метра высотой. Массивные дубовые воротины отворил ещё более бородатый и древний старик чем Фрелаф, из глубины двора на нас смотрело ещё две пары внимательных глаз, холопка босая в сарафане и мишка двухлеток сидящий на цепи будто собачёнка дворовая.
- Это Дубок, он тут всегда. Представил мне волхв хранителя капища. Не видит и не слышит уже по старости своей, зато чует всё. Он знал, что свои идут, как только мы в лес запретный зашли. Да Андрей Любомирович, дорога суда закрыта для не избранных. Ночью сегодня само капище решит, свой ты али чужой. После трапезы вечерней, надлежит тебе провести ночь среди богов в центре капища, будешь привязан к жертвеннику, потому как разное с тобой может происходить…
- Скажу, сразу и испугался, и насторожился, особенно меня жертвенник напряг.
Кушали мы досыта, Дубок откуда-то, пополнял стол с завидным разнообразием, суетилась и строила глазки теремная девка, грустно ей в окружении старцев да идолищ страшных. А потом я очнулся голым, ноги и руки мои были прикованы железными кольцами к большому камню, сверху на меня, откровенно злыми глазами смотрели лики богов, вырезанные прямо на стволах вековых дубов. Рядом стоял Фрелаф и Дубок, вздев руки к небу они бормотали не очень понятные фразы, суть которых ускользала от меня вместе с сознанием, наверно молились. Оставалось только подождать, а потом может и обратно в Пашкин Гелентваген попаду, хотя уже не очень хочется. Мне показалось, что я провалился в сон, открыл глаза от резкой боли, в живот впились когти ворона, он долбил клювом мою грудную клетку, больно впиваясь прямо в кость. Разлетающиеся капли крови окрашивали его чёрные крылья, я извивался всем телом пытаясь скинуть старательного убийцу.
- Я ещё живой, что ты тварь делаешь? Никакой сверх скорости и яркие краски мира не приходили, боль и ничего кроме боли и обречённости.
- Фрелаф помоги, пробовал я позвать на помощь.
Мелькнувшая серая тень сорвала с меня мучителя, клыки волчицы в мгновение ока разорвали ворона. На краю уплывающего сознания я понял - это моя волчица.
- Ракша, почувствовал её запах, как её шершавый язык заботливо успокаивает мои раны, и я провалился в спасительный сон.
Дождь. Сквозь ветви дубов, на моё истерзанное падальщиком тело, капают крупные капли наверно, смывая кровь, я с ужасом открыл глаза. Первая мысль
- Он вскрыл мне грудную клетку и кажется добрался до органов! Такое тут не лечат, или заражение добьёт.
- Вот это номер, даже царапин нет! Всё зажило или привиделось? А как же волчица, Ракша то была?
Через пару минут пришли мои надзиратели, расковывать, точнее раскрывать сложный запорный механизм кандалов. Приговаривая
- Ух и орать ты горазд молодец, а как рваться то начал, думали поломаешь всё.
Может и показалось, но теперь лики богов смотрели на меня по-отечески с одобрением.
- Андрей Любомирович, тепереча всюду, будешь ты чувствовать, где место - это заветное для тебя, находиться. Оборони от напастей и ворога лютого капище святое, а взамен оно даст тебе силу и знания потаённые.
А пока пойдём в баньку попаримся да помоемся. Может и девку потискаешь, а то извелась она вся.
Несмотря на всю абсурдность происходящего, меня не покидало чувство присутствия Ракши, казалось вот сейчас обернусь резко и увижу мою волчицу.
Ещё неделю пробыли мы на капище. Можно конечно назвать обучением или частичное введение в ведовство, но так или иначе время я провёл с пользой. Перенимая у старцев премудрости охотничьи, науки ведовские да ратные. Сделал Перуну подношение и захоронку с деньгами и драгоценностями, уж больно много таскать приходилось. Подарил девице браслетик золотой, за ласки и заботу. Пока суть да дело, она профиль волчий везде на вещах моих вышивала, искусная работа вышла. Порешили с Фрелафом, что следует мне путь держать в дружину Смоленского воеводы.
- Дело то конечно твоё Андрей Любомирович, не пропадёшь ты потому, что силою и средствами немалыми одарен богами. Странностей в тебе больно много. Судишь порой людей строго, а девке теремной можешь милость проявить, ставишь себя высоко будто бы сын княжеский. Вот токма неведомы тебе многие обычаи и уклады жизненные. Среди людей поживёшь воинского сословия, а там и обдумаешь где та правда мирская да кривда. Прошу, потаи от люда нутро своё, не след им даже мыслить, что не простолюдин ты. Есть в Смоленске дружка мой старый, не должен он отказать, да и язык за зубами держать умеет, вот и схороним надёжно на его подворье имущество своё покудова без надобности будет.
Всё-таки моя гипотеза присутствия Дражки в закоулках моего сознания находила всё больше подтверждений. Науки от старцев и личные знания, когда-то услышанные в моём будущем педантично, укладывались на свои полочки в мозгу. Зачем сейчас может пригодиться устройство автомобиля Тайота не понятно, но я теперь мог не пользоваться услугами хитрожопого мастера. Меня веселило, как это действует на средневековый ум Дражко, все эти знания про самолёты, высокие дома из стекла и бетона, телевизор и т.п... Мне бы его раньше заполучить, стал бы финансистом успешным, не меньше.
Глава 9 Смоленск
На рассвете, поблагодарив богов за мудрости многие и Дубка за гостеприимство да науки, отправились с Фрелафом. Теперь тропинка лесная не казалась мне, чем-то запредельно скрытным, я ловко выбирал правильное направление, орудуя посохом раздвигал ветви деревьев, к полудню выбравшись на тракт. Поснедав и приняв вид доброго воина, а не волхва с капища, облачился в бронь и верхом да с заводными кониками поскакали в столичный город княжества Смоленск
Наверно это мегаполис, всё-таки земляной вал и стены деревянной крепости в три косых сажени, такие не взять набегом с пары тройки драккаров. Смоленск встречал нас спокойствием и размеренностью, знающего себе цену городища. Уже на подъезде дорога наполнилась телегами с добром для торжища, холопами да людом ремесленным деловитыми и торопливыми. Для этого и пришлось в бронь богатую да одёжу облачаться, в комплекте с парой добрых коней заставляли попутных и встречных расступаться, по всему видно знатный боярин едет со спутником не простым.
Селище плотно застроено, а главное люд был разный, кривичи в большинстве, а так вообще восточные лица перемешивались с явными северянами. Никто никого и не собирался грабить, мирно договаривались ударяя по рукам, просто судачили обмениваясь новостями. Ведун уверенно прокладывал путь к подворью знакомого купчины Путяты. Судя по терему и площади имения купеческого, он был не из последних. Встретил нас и впрямь как друг старый, расцеловав Фрелафа троекратно, по достоинству оценив мои доспехи и оружие. Я по своей особенности искупался с дороги да облачился в одежду чистую и попроще. До поздней ночи просидели с Путятой за столом в тереме, узнавая последние новости, да по мере своими делились.
Как и планировали схоронили в сундуках купеческих, моё имущество, одёжу, бронь и оружие доброе. Сам же в кафтане простом, обувке доброй, но без украшательства, пристроил меч на пояс в ножнах да простой щит клеёный, норманнский. Отправился пешим, опираясь на посох, наниматься в дружину княжью.
С дорогою ошибиться было нельзя, подворье со всех сторон видать, на горочку идти в самый большой терем. На большом княжьем подворье была и гридница дружинная. Принял меня воевода варяг Синеус.
- Кто таков?
- Звать Андрей, воин, 16 лет. Долго думал, как рекомендоваться при поступлении и ничего лучше не придумал. Годков добавил, так старше выглядел, вот что бы лишних проблем не сыскивать и сделался совершеннолетним.
Воевода долго и с подозрительностью осматривал мой слишком хороший, даже в таком виде арсенал. В отроки зачастую просились недоросли вообще не оружные, а тут щит клееный, железо боевое, держится уверено, глаз не отводит. Дерзковат поди.
- Из чьих будешь, отрок?
Вопрос этот был предсказуем, а вот что отвечать не ясно. Давненько я подумывал начать ссылаться на потерю памяти в результате посттравматического синдрома, вызвавшего ретроградную амнезию. Пока формулировку не подсказала мне история Фрелафа.