Откладываю один моток из шерсти молодого оленя для Миры. Помню, как ей нравится вязать.
— Это все, — говорю торговцу, указывая на сложенную кучу.
— Хорошо, — кивает он. — Одной шкуры достаточно.
Невольно усмехаюсь. Конечно, достаточно. Охотники в нашей стае одни из лучших в клане. Я сам добыл четыре отборных шкуры несколько лун назад.
Складываю новые вещи в тюк и собираюсь уходить, но мой взгляд цепляется за блестящую ткань. Я видел такую на женщинах из южного клана. Бесполезна для зимы, но выглядит красиво.
Провожу по ней рукой. Гладкая. Легко скользит под пальцами. Вспоминаю, как Мира то и дело поправляла на себе платье сестры, как оно царапало ее нежную кожу, оставляя красные следы.
— Сколько? — спрашиваю у торговца.
— Восемь шкур за полотно, — хмыкает тот и, заметив мое удивление, добавляет: — Тонкая работа. Из южных земель.
Восемь шкур — почти все, что у меня осталось. Тяжело вздыхаю и отхожу в сторону.
— Подожди! — окликает меня торговец. — Такую отдам за три шкуры.
Он выуживает из-под стола небольшой отрез из той же ткани. Сверху привязан черный кожаный шнурок. Присмотревшись, понимаю, что это платье.
Три шкуры — это очень много. Мне придется взять меньше соли или ножей. Но как же хочется порадовать Миру!
— Ну, берешь? — спрашивает он, слегка встряхивая вещицу, и та сильнее блестит в лунном свете.
— Беру, — отвечаю я.
Торговец довольно хмыкает, аккуратно складывает платье и, завернув в льняную ткань, передает мне. Молча киваю, и направляюсь к другим столам.
Выменяв все, что нужно, на оставшиеся шкуры, сажусь возле одного из костров, приваливаюсь к дереву и ненадолго засыпаю. Набираюсь сил перед обратной дорогой.
В родное поселение возвращаюсь следующим вечером. На костре уже жарится туша горного козла, распространяя вокруг аппетитные запахи. Я ничего не ел со вчерашнего дня, не охотился по пути — торопился домой.
Первым делом иду к брату и сгружаю в сарай принесенные запасы.
— Что-то мало, — хмурится он.
— Я выменял кое-что для себя, — отвечаю я. — Добуду еще шкур и восполню недостачу до конца ярмарки.
Брат молчит. Вижу, что недоволен моим поступком.
— Ладно, — в итоге бросает он. — Увидимся на ужине.
Киваю и иду домой. К ней.
Чем ближе подхожу, тем быстрее стучит сердце. Ждала ли она меня? Злится ли из-за метки?
Толкаю дверь и прохожу внутрь. Мира стоит у очага, помешивает что-то в чашке — очередной ягодный отвар, судя по запаху. Она поворачивается на звук моих шагов и замирает.
Жадно скольжу по ней взглядом, отмечая усталый вид, словно она не спала этой ночью. Мира тоже рассматривает меня, но по-другому. Изучающе. Чуть подается вперед и принюхивается.
— Ты вернулся, — тихо произносит она, будто не ожидала моего появления. — Я… я ничего не готовила. Не знала, что ты придешь.
Сдерживаюсь, чтобы не наброситься на неё и не сжать в объятьях. Еще не время.
— Поужинаю вместе со стаей, — говорю, скидывая тюк на пол.
Мира опускает глаза, отворачивается и возвращается к своему занятию.
— Это тебе…
Достаю сверток с платьем и протягиваю ей.
— Спасибо, — отвечает она, не глядя на подарок. Берет его и несет к сундуку.
— Даже не посмотришь, что там?
— Я и так вижу — льняная ткань.
Мира оборачивается, все еще держа в руках сверток, и смотрит непонимающе.
— Разверни, — прошу я.
Она пожимает плечами, но все же выполняет мою просьбу.
— Аррон, это же… это шелк?
Глаза Миры округляются, она трогает ткань, словно не может поверить, что та настоящая. А еще моя пара улыбается. Искренне. Впервые. И я понимаю, что этот подарок стоил каждой потраченной шкуры.
— Примеришь, — хриплю я, предвкушая, как соблазнительно Мира будет смотреться в такой одежде.
Она мешкает несколько мгновений, а потом поворачивается ко мне спиной и стягивает старое платье.
Тоже отворачиваюсь, чтоб не смотреть на ее нагое тело, хотя видел его уже много раз. И даже трогал… Так, все. Надо успокоиться, пока звериные инстинкты не вышли из-под контроля, как в прошлый раз.
Опускаюсь на пол и достаю из тюка мотки шерсти.
— Ну как? — негромко зовет меня Мира.
Оборачиваюсь и ненадолго застываю, рассматривая свою пару. Тонкая ткань плотно облепила ее тело, выделив все изгибы: бедра, грудь. Ключицы открыты, как и шея с розовым шрамом от моих клыков.
Шумно сглатываю и отвечаю:
— Красиво…
Подхожу ближе, открываю сундук и бросаю туда мотки пряжи. Мира смотрит на меня, не отрываясь, словно чего-то ждет.