Когда я закрыла магазин и вышла из кухни поставив тесто на завтра, он тут же закрыл свой ноут, встал, подошел ко мне, сжал мое запястье притягивая к себе ближе.
– Наконец-то этот день закончился, – прошептал он, наклонясь к моему лицу, целуя в губы и я ответила ему, чувствуя как все тело тянется к нему.
Когда он отстранился, замерла под его взглядом, ощущая, как по моей коже пробегают мурашки. Воздух в маленьком магазинчике внезапно стал густым и сладким, как патока.
– Мне надо в душ, – выдохнула я, пытаясь звучать уверенно, но мой голос дрогнул, выдавая всё смущение и внезапно вспыхнувшее желание. – Я вся в муке. На самом деле не так уж я была и испачкана, просто хотела передышки после долго дня. Мне хотелось собраться с мыслями, успокоиться и подумать хоть пару минут о том что происходит.
– В душ? – Макс не отпустил мое запястье. Наоборот, его пальцы мягко сомкнулись вокруг него, а большой палец принялся водить по нежной коже на внутренней стороне, вызывая дрожь.
– Отличная идея, – его голос, низкий и бархатный, обволакивал меня, как теплый теплые объятия.
– Но я не позволю тебе идти одной. Эта мука... – он медленно, стряхнул белоснежную пыльцу с моего плеча, – она очень коварна. Нужно приложить немало усилий, чтобы отмыть тебя от нее.
Я посмотрела на него удивленно, а он загадочно улыбаясь шепнул наклонившись к моему уху, – уверен, она пробралась даже под твою одежду.
Прежде, чем я успела что-то возразить, он легко подхватил меня на руки. Я непроизвольно обвила его шею, чувствуя, как напряглись твердые мышцы его плеч под мягкой тканью рубашки. Он пронес меня через пекарню, словно я ничего не весила, и толкнул дверь к лестнице ведущей на второй этаж. Он нес меня в небольшую ванную комнату, рядом со спальней.
Макс поставил меня на ноги, но не отпустил, прижимая спиной к прохладной двери. Одной рукой он дотянулся до смесителя, и в комнате раздалось шипение льющейся воды. Другая его рука скользнула под мою растрепанную косу, ладонью прижимая мой затылок, заставляя меня встретиться с его взглядом. Его глаза в полумраке комнаты светились странным золотистым огнем.
– Держись крепче, моя маленькая находка, – прошептал он, и его губы нашли мои, но на этот раз поцелуй был нежным, исследующим. Он раздевал меня не прерывая поцелуя, а мои руки тянулись к нему, неловко, судорожно расстегивая пуговицы, стягивая рубашку с широких плеч.
Теплые струи воды скоро окутали нас облаком пара. Он взял с полки гель для душа с ароматом миндаля и ванили, вылил немного себе на ладонь и начал намыливать мои плечи, спину, руки. Его движения были медленными, почти гипнотическими.
– Ты такая грязнуля, и эта мука, да еще и напряжена здесь... – он промассировал большими пальцами каждый позвонок, разминая застывшие узлы усталости, и я невольно издала тихий стон, позволяя голове упасть ему на грудь. – Всю работу на себе носишь. Дай мне сегодня позаботиться о тебе.
– Макс... я... я могу сама...
– Молчи, – ласково, но твердо приказал он, поворачивая меня к стене и целуя в основание шеи, заставляя меня вздрогнуть.
Он прижал меня к прохладной кафельной стене. Его тело, мокрое и горячее, стало моей опорой в этом клубящемся мире пара. Одна его рука крепко держала меня за бедро, а пальцы другой скользнули между моих ног, найдя ту чувствительную, пульсирующую точку, что сводила меня с ума.
– Вот так... вот так, моя хорошая... – его шепот смешивался с шумом воды, а пальцы не прекращали свой волшебный, исступленный танец. – Ты так прекрасна, когда отдаешься мне целиком. Прогнись немного, ты же хочешь быть чистой.
Я не могла ничего сказать, не могла думать. Мир сузился до прикосновений его рук, до горячего дыхания на своей мокрой коже, до нарастающей волны внутри, что вот-вот должна была разбиться о берег. Я лишь вжалась лбом в прохладный кафель, сдерживая рыдания наслаждения.
– Я... я сейчас... – было всё, что я смогла выдохнуть, прежде чем волна накрыла меня с головой, заставив тело затрепетать в его руках. Он прижал меня крепче к себе, шепча что-то на ухо – слова похвалы и обладания, что звучали слаще любой музыки.
Когда последние спазмы отпустили меня, и я обмякла в его объятиях, он не стал останавливаться. Он развернул меня, его взгляд был темным, полным голода и невысказанного желания.
– Теперь моя очередь, – прошептал он, и его губы вновь захватили мои в поцелуе, полном властной нежности.