– Ноутбук и плед прихватил, на всякий случай, – сказал он, многозначительно мне подмигнув.
– Куда мы поедем? – Поинтересовалась я.
– Это тоже сюрприз, – сказал Макс, трогаясь с места. Мы ехали долго, перекусили прихваченными им в дорогу бутербродами. Пили горячий глинтвейн из термоса, точнее его пила я, а Макс пил свой кофе.
– Очень крепко и… пряно, – заметила я, делая очередной глоток. Пряно было, если честно, даже с перебором. Но он сам приготовил его для меня и я пила.
– Зато выспишься как младенец, – усмехнулся Макс, – ехать еще далеко.
И я действительно очень быстро заснула. Сквозь сон до меня доносились голоса. Я смутно слышала какие-то слова, и свое имя, руки на себе, а потом снова тишина. Просыпалась я трудно, с полным набором ощущений тяжелого похмелья. Неужели глинтвейн настолько сильно подействовал на меня?
– Она еще час спать будет. И я не согласен, ты просто не знаешь девушек того мира.
Голос совершенно точно принадлежал Максу, только был злым и резким. Раньше таких интонаций я у него не слышала и это напугало меня. Я медленно приоткрыла один глаз, в комнате было пусто, голоса доносились из-за приоткрытой немного двери.
– Брат, ты обещал мне помочь, – этот голос мне знаком не был. Брат? У Макса есть брат, мелькнуло в голове.
– Я знаю. И я сдержал слово, – сказал Макс. – Но…
– Какие но, брат? На кону жизнь моей любимой. Моей единственной. Я жить без нее не могу. Ты готов променять нас на эту Дарью? После всего, что мы прошли, после стольких лет поисков?
Мое сердце сжалос,ь превращая внутренности в ледяной ком. О чем они говорят? Я не понимала, но чувствовала по интонациям, по этим обрывкам фраз, что ничего хорошего меня не ждет.
– Я сам ей скажу, но не сейчас, пусть думает, что готовимся к свадьбе. Ей еще к новому миру привыкнуть надо, если узнает сейчас, будут проблемы, – сказал Макс.
– Уверен, что она согласится на свадьбу? Вдруг начнет рваться домой? – спросил второй голос.
– Уверен. Слишком быстро, конечно, но она от меня без ума, главное, чтобы никто не проболтался про жертвоприношение раньше времени, – сказал Макс.
Я закусила край одеяла, которым была укрыта, чтобы сдержать крик. Жертвоприношение? Куда я попала? Макс – сатанист? Маньяк, заманивший меня неизвестно куда?
Вокруг были стены из бревен и деревянная мебель. Все грубое, не похожее на обжитый дом. Я заметила, как упала чья-то тень на полоску света в приоткрытой двери и опустила ресницы, стараясь дышать размеренно и тихо.
– Спит, – раздался тихий голос Макса.
Дверь закрылась, на этот раз плотно и теперь я не слышала то, о чём они говорят.
Я медленно поднялась, осмотрела небольшую комнату. Одежда была на мне, но самое удивительное, на грубо скалоченном столе стоял сундучок моей бабушки, и лежала та самая тетрадь. Макс взял их с собой? Зачем?
Я прихватила свое имущество и тихо прокралась к окнам. Они не открывались. Просто старые деревянные рамы со стеклом, никаких ручек и створок. Но в другой части комнаты была еще одна дверь. Я приоткрыла ее медленно. За ней оказалось пустое помещение, больше похожее на склад. Здесь стояли плетёные корзины, доверху набитые мехами, большой деревянный стол и низкие лавки.
Но самое главное, на противоположном конце комнаты была ещё одна дверь, открыв её я поняла, что нахожусь в каком-то дремучем лесу.
Огромные деревья упирались своими кронами в серое небо, лес выглядел тёмным и страшным в наступающих сумерках. Но оставаться в доме с Максом и, кажется, его братом, мне было страшнее. Перехватив поудобнее тяжеленький сундучок, я побежала в сторону ближайших кустов. Здесь было намного теплее, чем дома. Я долго шла по лесу сама не знаю куда. Руки устали и решив избавиться от лишнего, я открыла сундук. Одела на себя все украшения и, бросив его, пошла дальше. Тетрадку я засунула за пояс юбки и теперь наконец могла хотя бы отводить от лица низкие ветви кустарника, пробираясь сквозь него.
Внезапно на открывшуюся передо мной небольшую поляну выпрыгнул огромный белоснежный волк. Его шерсть сияла серебром в лунном свете, а огромные клыки выпирали из под приподнятой верхней губы.
Я испуганно замерла. Но волк не нападал, а потом неожиданно по хищному зверю прошла рябь и он превратился в крупного обнаженного мужчину. Очень светлые, почти белые волосы торчали ёжиком, легкая небритость и суровый глубокий взгляд голубых глаз, который пронзил меня до мурашек. Он был очень высок и широкоплеч, такое тело я видела только в кино, поняла, что разглядываю его и смутилась.