— «Морейна!» — произнес он так протяжно, что просто невозможно было не заметить его увлечённости ею. Услышав своё имя, волчица опустила глаза, накинув снова на голову капюшон, прикрыв лицо. — «Фия замуж выходит через месяц. Она любит своего наречённого, а он — её! Взаимность чувств — это такая редкость в волчьих стаях. Обычно отцы называют имя жениха своих дочерей, когда те еще дети. И потому прошу тебя! Не разрушай их счастье! Забери другую!» — продолжала говорить женщина, слегка коснувшись ладонью его плеча. — «Зиг. Выбери другую!»
— «Ты знаешь моё имя?» — Легкая улыбка заиграла на лице у мужчины. — «Как же можно не знать колдуна? Великого, пугающего хозяина черной крови». — Улыбнулась она в ответ, стараясь не показывать зубов. Что, казалось, ещё больше восхищало мужчину.
— «Хорошо!» — более громко произнес колдун и, словно боялся чего-то, осторожно протянул руку, дотронувшись до седых волос, проскользив по ним кончиками пальцев. — «Но только если ты её заменишь». — Голос колдуна был звонок, словно натянутая струна, такой громкий, что все члены стаи посмотрели в их сторону.
— «Боюсь, моя душа не утолит голод черной крови». — Улыбнулась широкой улыбкой женщина.
— «Морейна — изгой. Она не имеет никакого отношения к стае!» — Было видно, как волнуется Мурок, наполняясь раздражением и, может, даже злобой. — «Сказано тебе: забирай ту, что выбрал, и уходи!»
— «Подожди-ка, Мурок, подожди-ка!» — колдун поднял руку, погрозив ему пальцем. И снова, спустив с головы волчицы капюшон, провел ладонью по седым волосам, не спуская глаз с её невероятной красивой, наполненной некой страстью улыбки. — «Я думаю, в тебе есть что-то, что сможет утолить голод моей крови. Твой взгляд, твои губы, твоя улыбка!» — глубоко вздохнул блондин и, снова схватив за руку темноволосую девушку, что продолжала стоять рядом, подтащил её ближе к старейшинам. Толкнув её так, что девушка упала на землю, еле удержавшись, схватившись руками за землю. — «А старейшины что скажут?» — проговорил колдун, окинув взглядом всех старейшин и, словно насмехаясь, понимая ту тревогу, что съедала его, смотрел на вожака.
— «Морейна не принадлежит к стае, старейшины не могут решать её судьбу!» — снова поднялся с пня Мурок.
— «Ладно!» — хмыкнул снова блондин, окинув взглядом всех старейшин, сложив руки на груди. — «Я не заберу ни одной невинной души, не трону ни одну из ваших дочерей. Что скажете, старейшины? Целый год свободы от посягательств с моей стороны в обмен на всего одну ночь с этой женщиной!» — более громко произнёс Зиг, указав пальцем на седовласую женщину, от чего на её лице снова засияла наполненная страстью улыбка.
— «Я считаю, что надо колдуну отдать принцессу!» — поднялся один из старейшин с пня и, задумавшись, продолжил. — «Нам надо беречь юных дев, способных продолжить волчий род!»
Следом за ним поднялись еще двое старейшин, полностью согласившись с решением первого. После чего встал тот, что сидел ближе к вожаку. — «Я полностью согласен со старейшинами!» — произнес он на вдохе. — «Прости, брат». — направил он свой взор на вожака. — «Я знаю, как сильно ты любишь свою дочь, но нам надо заботиться о стае. И делать то, что полезно для стаи. Отдадим принцессу колдуну!»
Вожак оглядел старейшин, что по одному уходили с места сбора, давая понять всем своим видом, что они сделали свой выбор и не собираются более о нем размышлять, сел обратно на пень. — «Твоя воля, колдун. Забирай мою дочь!» — Больше Мурок не говорил ни слова, наблюдая, как его дочь, подозвав к себе молодого парня, что зазывал всех к месту собрания, обняла его и, сняв с себя шкуру, что полностью скрывала её тело, накинула на его плечи. Тогда она, улыбнувшись легкой улыбкой, подошла к колдуну и, взяв его под руку, ушла. Волки медленно разошлись по своим местам, и лишь Мурок оставался сидеть на своём месте.
Вот прошел день, наполняя лес вечерним сумраком, и темнота, завладевая небом, выпускала блестящую ярким светом луну. По одному в темноте загорались костры, где-то у реки недалеко от лесной опушки, освещая своим светом небольшие пространства вокруг себя. У реки слышались голоса молодых людей, пение девушек. Звонкий смех, струящийся по воздуху, как вода в реке.
Но не все девушки были так веселы в эту ночь. Были и те, что, вздыхая, мечтая о суженом, плели венки из полевых цветов и трав. И, загадывая имя любимого, пускали свой венок в воду, наблюдая, как те плывут в волнах быстрой реки.