— «За все эти годы я так и не поблагодарил тебя за дружбу и за то, что ты принимала меня как родного человека, а не как наглую птицу». — Югрим обернулся птицей и взлетел в небо, кружил над домом. Варвара вышла на улицу и отошла от дома метров на пять, остановилась, словно ожидая приближения чернокнижника. Василиса проскользнула в открытую дверь и прижалась к стене, наблюдая.
— «Дин, уходи!» — твердо сказала Варвара, но чернокнижник шел вперед, он остановился в нескольких метрах от нее, молчал, так же, как и его свита, столь же темных и безжизненных людей. Он опустился на колено и прислонил ладонь к земле в желании призвать тени, но тени не слушали его, в небе раздалось гарканье ястреба, и птицы, что сидели на ветках деревьев, кинулись на чернокнижника, стараясь заклевать, царапая когтями. — «Прочь!» — Варвара упала на колени и запустила руки в траву. — «Земля, матушка моя родная, помоги!» — и в тот же момент земля затряслась, поднимаясь, пошла ходуном под ногами врагов, трескаясь, расходилась. Двое из сопровождения Дина упали в расщелины, что сразу же заросли землей. Но вот из носа Варвары побежала черной струйкой кровь, но она продолжала молить землю о помощи, и та наполняла поляну удушающим запахом цветов, деревья подняли корни, что, извиваясь, потянулись вперед, отрастали, желали схватить чернокнижника за руки. Но Варвара упала, казалось, уже не дышала вовсе. Черная кровь прекратила свою течь, и земля перестала трястись, цветы завяли, почернели и засохли, а корни деревьев снова уползли под землю. Андрей выбежал из дома и приподнял тело возлюбленной, сняв волосы с мокрого от пота лба. — «Только не умирай!» — шептал он, сжимая ее в своих объятьях.
— «Это всё, на что способна твоя ведьма?» — смеялся Дин, поднимаясь с колен, обращаясь к человеку. — «Ты зря над нею так трясёшься, она уже труп». — Дин наклонился над человеком, словно демонстрируя своё превосходство, и, выпрямившись, пошёл дальше. Он не обращал внимания на птиц, что кружили вокруг него и заклевывали в кровь его оставшегося соратника. Подошел к крыльцу, но что-то не давало ему зайти на порог, словно заколдованный дом не давал войти внутрь. Он в злобе бил кулаком о стену, но, заметив проскользнувшую за угол тень, прибавил шаг, догнав её и подтащив за косу, схватил за горло. — «Человек здесь?» — хмыкнул он, разглядывая Василису, что, казалось, пыталась не показывать своего страха. Девушка смотрела на него и молчала, без лишнего движения и звука. — «Что ты такое?» — задавал вопросы чернокнижник, но девушка качала головой, давая понять, что не будет ничего рассказывать. — «Я чую на тебе запах пернатого демона, ты знаешь его? Ты дорога ему, не так ли?» — Его вопросы становились более глубокими. Он схватил её за руку и, вглядываясь в затянувшийся в шрам порез, улыбнулся. — «Эй, пернатый!» — громко проговорил чернокнижник и, сдавив девушку за косу у самого её основания, вытянул на открытое пространство недалеко от крыльца. — «Он ведь твой муж? Забавно». — Улыбался он ехидной, полной злости улыбкой. — «Расскажи-ка мне, милая, как пробраться в тайник ведьмы?»
Конец
— «Я не понимаю, о чем речь», — прошептала девушка. — «Я лишь игрушка в руках демона, и только. Или ты думал, что твари лесные станут открывать свои секреты человеку?» — Она вобрала в легкие больше воздуха. — «Ты считаешь себя умным, но на деле глупее меня!»
Дин стиснул зубы и, сильнее дернув её за волосы, повалил на землю. — «Пернатый!» — закричал он. — «Открой для меня тайник, или я убью твою женщину».
Ястреб опустился на землю, приняв человеческий облик, но, лишь сделав шаг, остановился. Между чернокнижником и девушкой, закружившись, ветер быстрыми порывами поднял сырость земную, что, собираясь каплями, образовало зеркало. Из того зеркала вышел колдун, и следом за ним его дети, все четверо. Дин дернулся, рванул в сторону, в надежде убежать, но Зиг щелкнул пальцами, и деревья снова начали свой рост, быстрыми лианами ветви деревьев оплели руки чернокнижника, не пуская его идти дальше. — «Вот мы и встретились, Дин». — Зиг встал перед ним на расстоянии, казалось, не желая подходить ближе, и лишь его дочь сделала несколько шагов вперед.
— «Вирса, любимая моя, помоги мне!» — говорил чернокнижник так, словно пытался напомнить ей о том, как сильно она его любила, на что была готова когда-то ради него. — «Я люблю тебя! Это всё он, это твой отец заставил меня нагрубить тебе тогда!» — он упал на землю, не в силах держаться на ногах.