Читать онлайн "Волчья тень" автора де Линт Чарльз - RuLit - Страница 8

 
...
 
     


4 5 6 7 8 9 10 11 12 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Дэл хохотал и покачивался. Ему всегда кружило голову удовольствие причинить кому-нибудь боль, а от пива все казалось еще забавнее.

– Посмотрела бы на себя, Рэй, – наконец выговорил он. – Ну и видок. Слушай, может, мне отобрать у тебя этот ножик да загнать его тебе в дырочку? Как тебе мысль?

Он шагнул ближе, и я уже не понимала, что делаю, знала только: надо делать что-то. Я и взмахнула ножом, который Рози наточила как бритву. Попала ему под коленку, нож вспорол джинсы и в мышцу вошел как в масло. Дэл взвыл и повалился, а я отодвинулась, чтоб он не грохнулся на меня.

– Господи! – крикнул он. – Ты меня порезала, Рэй!

Тут в голове у меня что-то щелкнуло, сдвинулось. Он потянулся ко мне, и я резанула снова, прямо ему по ладони. И мне было хорошо. Видеть кровь. Слышать, как он стонет.

– Ты хнычешь, как девчонка, – сказала я ему.

– Я…

Я нагнулась к нему, но так, чтоб он не мог до меня дотянуться.

– Это будет наш маленький секрет, ладно? – сказала я, повторяя слова, которые слышала от него, не знаю сколько раз.

– Я… я тебя вые… убью…

Что верно, то верно. Больно ему было, но он не трусил. Может, был слишком пьян и взбешен. Или слишком туп. Не знаю. Но мне было плевать.

– Очень жаль, что у тебя такие мысли, – сказала я.

Я выпрямилась и пнула его. У моих ковбойских сапожек носок жесткий, и я знала, что бью больно.

Дэл вскрикнул и попятился. Волоча ногу. Баюкая руку, на которой кровь собралась липкой пузырящейся лужицей.

– Потому что теперь мне придется тебя убить, – сказала я, – а мне этого не хочется, потому что, по-моему, это грешно. Как ты думаешь, Дэл? Грешно убивать своего брата? А если да, то я никак не могу решить, это больше или меньше грешно, чем то, что ты делал со мной, своей маленькой сестричкой?

– Ты… врача вызови…

Я покачала головой:

– Никак не могу, Дэл. Не могу я совсем одна идти по темному дому, боюсь.

Я и не знала, как это приятно – вот так стоять над кем-то и думать, что его жизнь и смерть в твоих руках. Если я и вправду изломанное существо, как говорил кто-то из тех сморчков в тюряге, то сломалась я именно тогда. Не в те ночи, когда Дэл шмыгал вокруг меня, а вот тогда. В ту ночь, когда я научилась мучить в ответ.

Могла бы и убить его. Может, и надо было. Но, наверно, к такому я еще была не готова. Ноги у меня начинали дрожать, и я понимала, что надо выбираться оттуда, пока я сама не свалилась. Он снова попытался меня схватить, и я опять его пнула и взмахнула ножом у него перед носом. Он отполз, а я повернулась, подхватила сумку, которую собрала до его прихода, выскочила из спальни и загрохотала сапогами по лестнице, не выпуская из руки измазанный в крови нож.

Я успела выбежать со двора, а потом коленки у меня обмякли, ноги стали как студень, я упала на четвереньки, и меня вырвало прямо в канаву и пивом, и ликером, и той горькой гадостью, которая остается в тебе после выпивки. Представляю, как я выглядела, когда дотащилась до дома Рози и швырнула горсть камешков ей в окно.

– Быстро же ты научилась, черт возьми, – сказала она, выслушав мой рассказ.

Это я в первый раз убежала из дому, как до того – моя сестричка.

Но это было очень давно, лет тридцать назад, а то и больше.

Рассел выжил, и они со своими крутыми дружками шли дальше по кривой дорожке, но нас с Рози больше не задевали. Ах да, они исколошматили Ленни и еще двоих ребят, которые были с нами тогда, и, как я слышала, позабавились с Шерри, но от меня и Рози держались подальше.

И Дэл не умер. Родителям и полиции он наврал, что наткнулся на вора, который влез в окно моей спальни. Не мог же он сказать правду. Если бы он открыл ту банку с червями, дерьма вылезло бы столько, что и он бы весь провонял, а так он остался героем. Ясное дело, Роби и Джимми его поддержали.

Когда полиция нашла меня у Рози и притащила домой, я сказала, что знать ничего не знаю. Стояла в прихожей у Рози, глаз наполовину закрыт, щека вздулась от пощечины Дэла, и твердила, что по чистой случайности выбрала эту самую ночь, чтобы сбежать из дому. Они проглотили это вранье. А что им оставалось? Не могли же они подумать, что тощая девчонка – размер лифчика не в счет – управилась со взрослым крепким парнюгой вроде Дэла.

Дэл на время оставил меня в покое. Но он на меня косился. И мамаша косилась, и Джимми, и Роби. Только старик держался, будто ничего не случилось.

Я до сих пор их всех ненавижу. Дэл – ну, о нем и говорить нечего. Папочку за то, что был тряпкой и не вступился за меня. Мамашу за то, что была на стороне Дэла и во всем обвинила меня, когда я, маленькая испуганная девочка, первый раз с плачем прибежала к ней за утешением. Джимми и Роби… они не в счет. Не думаю, чтобы я их ненавидела. Думаю, я их даже не замечала. Хочу сказать, мы все были жертвами, понимаете? Как до нас – наша сестричка. Думаю, ее я ненавижу больше всех за то, что сбежала. Если б она не смылась, Дэл занимался бы ею, а меня б не трогал. Я точно знаю. Он сам мне сколько раз говорил.

Джилли

Ньюфорд, апрель 1999-го

Мона Морган ждала Софи в переулке возле дома Джилли. Художница, рисовавшая комиксы, стояла, засунув руки в бездонные карманы зеленых штанов и задрав голову к окну студии Джилли на третьем этаже. Для Джилли это окно служило балконной дверью, а «балконом» была площадка пожарной лестницы.

– Дала бы тебе ключ вчера вечером, – сказала Софи, останавливаясь рядом с Моной, – если бы знала, что ты будешь раньше меня.

– Да я только что пришла, – отозвалась Мона, проводя ладонью по волосам. Волосы у корней короткого светлого ежика были на полдюйма некрашеными и темными. – Должно быть, отсюда они и забрались, – продолжала она, указывая на окно.

Софи кивнула:

– Лу говорил, что запер его только вчера, когда уходил.

– Как это ужасно! – сказала Мона. – Мне страшно заходить туда.

– И мне.

Мона сама предложила помочь расчистить чердачок Джилли, услышав, как обсуждали это вчера в больнице Софи и Венди. Венди тоже пришла бы, но у нее работа была по графику: подготовка рукописей и корректура в редакции газеты «В городе». Еженедельник, посвященный искусству и развлечениям, придерживался четкого расписания и не позволял свободно распоряжаться временем. Не то что в прежние времена, когда, работая официанткой, она могла запросто поменяться с кем-нибудь сменами и отработать потом. Теперь из них одна только Джилли еще работала полдня в кафе «У Кэтрин».

Софи вздохнула. Работала, да уже четыре дня не работает.

– Ты сегодня в больнице была? – спросила Мона, пока они обходили здание.

Мимо пустых витрин бывшего магазина они прошли к узкому парадному с лестницей на третий этаж, задержавшись на минуту у почтового ящика. Софи взяла почту для Джилли. Это была по большей части макулатура: реклама, каталоги, но среди них также два счета и письмо со штемпелем Лос-Анджелеса. От Джорди, увидела Софи, взглянув на обратный адрес. Наверно, отправлено еще до того, как Джилли сбила машина, думала она, взбираясь по лестнице.

– С утра первым делом зашла, – ответила она на вопрос Моны. – Хотела застать врача, пока не закончился обход.

– И что он сказал про… ну, ты знаешь…

– Паралич?

Мона кивнула.

– Почти то же самое, что вчера, – сказала Софи. – Все случаи разные. Она могла бы избавиться от него уже сегодня или через неделю, через месяц…

– Но она поправится?

– Ну конечно поправится, – солгала Софи, обманывая не столько Мону, сколько самое себя.

На самом деле она не знала, поправится ли когда-нибудь Джилли. Травмы, и особенно этот паралич, словно бы смяли и погасили в ней казавшийся негасимым дух. Оно и понятно, если подумать, через что ей пришлось пройти, но как противоестественно было видеть Джилли такой: лежит, уставившись в потолок, отвечает односложно и невнятно, потому что паралич коснулся и одной стороны рта.

– Она умеет бороться? – спросил у Софи врач сегодня утром под конец беседы.

     

 

2011 - 2018