Читать онлайн "Волчья тень" автора де Линт Чарльз - RuLit - Страница 9

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

Четыре дня назад Софи без колебаний ответила бы: «да».

– Потому что самые настойчивые, – пояснил доктор, – восстанавливаются быстрее всего. – Он грустно покачал головой. – Если они сдаются, им уже никто не поможет.

– Я не позволю ей сдаться, – сказала ему Софи. Но сказать легко, а вот что делать? Как заставить человека хотеть жить?

– Я не хочу здесь быть, – проговорила, лежа там, Джилли, сломленная и бледная. Полголовы обрито, слова невнятно цедятся уголком рта. Но ей хоть трубки из носа вынули, и дышала она теперь без помощи аппарата.

– Я знаю, что не хочешь, – ответила Софи, присев на край кровати и вытирая ей лоб мокрым полотенцем. – Мы все не хотим, чтобы ты была здесь. Но только пока у тебя нет выбора.

– Есть выбор, – возразила Джилли. – Я могу снова уснуть. Могу уйти в страну снов.

Самая длинная фраза, которую услышала от нее Софи за все утро.

– Это не выход, – сказала Софи. – Ты ведь сама понимаешь, верно?

Но Джилли только закрыла глаза.

– Софи, – окликнула ее Мона, – с тобой все в порядке?

Софи остановилась на середине лестничного марша, из глаз ее текли слезы. Она помотала головой. Мона спустилась к ней на ступеньку, обняла ее, и они долго стояли так.

– Спасибо, – наконец сказала Софи, отстранившись. – Мне полегчало.

– Мне тоже.

Софи взглянула через плечо Моны на дверь студии Джилли.

– Давай покончим с этим, – сказала она.

Все оказалось и хуже и в то же время не так плохо, как они ожидали, наслушавшись Лу. По крайней мере половина полотен уцелела, так что потеря была не такой катастрофической, как у Иззи несколько лет назад, когда все ее творения погибли при пожаре. Но обеим женщинам, глядевшим на погубленные картины, тяжело было понять психически больную личность, ответственную за этот дикий разгром. Полотна уже не восстановишь. С рам свисали лохмотья. Несколько рам было разломано в щепки. Пятьдесят или шестьдесят фантастических работ Джилли безвозвратно пропало. Были среди них и неоконченные: но больше тех, которые Джилли особенно любила и не могла решиться продать.

Химическая вонь скипидара и растворителей, ударившая в ноздри, едва они вошли, исходила от бутылей, валявшихся у подрамника и разбитых, как им показалось, уже напоследок. Воняло так, что слезились глаза, но на мебель жидкость не попала – а именно этого боялась Софи, слушая вчера беглое описание Лу.

Остальные вещи Джилли – ее одежда, книги, все-все – были расшвыряны так, словно по квартирке пронесся шквал. Только кухонный уголок более или менее уцелел. Там валялись несколько разбитых кружек и стаканов – стоявших, должно быть, в сушилке, которую Софи обнаружила лежащей под кухонным столом. Но дверцы шкафов и буфета остались плотно закрытыми, охраняя то, что содержалось внутри.

Наскоро обойдя чердачок и оценивая размер ущерба, они открыли окно, выходившее на Йор-стрит, отворили форточки на другой стороне, чтобы устроить сквозняк, и взялись за дело. Для начала подобрали осколки стекла и фарфора и вытерли лужи растворителей вокруг рабочего места Джилли.

– Хоть на пол никто не наложил, – заговорила Мона, выжимая тряпку в ведро.

Софи обернулась к ней, сгребая груду черепков, которые были когда-то кружками, и подняла бровь.

– Похоже на то, что было в прошлом году у Мики, помнишь? Те, что к ней вломились, мочились на ее одежду и все измазали калом.

Софи поморщилась:

– Господи, я и забыла.

– Такие вещи хочется поскорей забыть, – откликнулась Мона. – И это тоже. – Она обвела взглядом комнату. – Столько красивых картин…

– Не представляю, как мы ей скажем, – вздохнула Софи.

– И кто ей скажет…

Софи мрачно кивнула, встала и свалила кучу черепков в большой контейнер из-под растительного масла, который Джилли приспособила для мусора. Оглянувшись на Мону, она увидела, что та все еще разглядывает картины.

– Чудно как-то, – заговорила наконец Мона, поворачиваясь к Софи.

– Что чудно?

– Какие картины испорчены. Только все фантастические. Пейзажи и городские сценки нетронуты. – Она прошла через комнату и сложила лохмотья одной изрезанной картины так, чтобы можно было разобрать сюжет. – Видишь? Это ведь ее геммины. Духи одуванчиков.

Софи подошла к Моне, пригляделась. Картина, сложенная кое-как Моной, изображала Бейб и Эми – пару эльфов, с которыми Джилли, по ее словам, познакомилась в Катакомбах: в кварталах за Грассо-стрит, выглядевших как город после бомбежки. Теперь Софи новыми глазами увидела картины. Тот, кто это сотворил, явно ненавидел фантазию в искусстве и уничтожал ее, оставив остальное в покое.

– И что прикажете думать? – спросила она. – Что это устроил какой-нибудь критик?

– Верится с трудом, – отозвалась Мона, – но я вообще с трудом верю, что люди на такое способны, так что откуда мне знать.

Софи вздохнула:

– Я во что угодно поверю. Стоит открыть газету, как получаешь дневную дозу мерзостей, которые люди вытворяют друг с другом.

Мона складывала погибшие картины стопкой.

– Что нам с ними делать? – спросила она.

– Господи, просто ума не приложу. Но что-то делать надо. Не хочу, чтобы Джилли, когда вернется домой, сразу их увидела.

Если вернется. Немало времени пройдет, пока Джилли сумеет осилить лесенку, ведущую к ней на чердак. А может, и никогда не сумеет. Профессор уже предложил ей на время выздоровления пожить у него, хотя можно только догадываться, как поладят между собой Джилли и Гун, его сварливый эконом. Даже в лучшие свои минуты Гун бывал невыносим.

– Может, в этом шкафу есть место? – добавила Софи.

Мона заглянула внутрь, но, едва открыв дверцу, отпрянула.

– Что… – начала Софи, но она уже видела, что Мону напугал автопортрет Джилли в натуральную величину из папье-маше, который та сделала, когда училась в художественной школе.

Мона смущенно улыбнулась:

– Совсем забыла об ее картонной сестричке.

– Там хватит места для полотен?

– Вообще-то нет. Может, в подвальную кладовку?

– Сходим посмотрим, – решила Софи. – Но сперва закончим уборку.

– Почему она так и не переехала? – спросила Мона, когда они сложили и убрали последнее платье Джилли.

Запах скипидара еще висел в воздухе, но в целом квартира проветрилась, и теперь пахло не сильнее, чем обычно, когда Джилли работала над картиной. Пол был вымыт и протерт насухо, осколки стекла сметены в мусорное ведро. Курточки и немногочисленные платья Джилли висели в шкафу, книги выстроились на полках примерно в том же порядке, в каком держала их Джилли, – то есть без всякого порядка. И безделушки Мона с Софи постарались расставить, как прежде.

– Она уже давно могла бы снять квартиру побольше, – продолжала Мона.

– Она живет здесь потому же, почему все еще работает… – Софи не принимала прошедшего времени, – у Кэтрин: она не любит перемен. При всей своей порывистости и любви к необыкновенному и странному, ей уютнее, когда все остается по-прежнему.

Мона кивнула:

– Верно. Для нее настоящим ударом было, когда Джорди перебрался в Лос-Анджелес. Ты об этом говоришь?

– Ну, Джорди – особый случай.

– Почетный член вашего маленького содружества свирепых женщин?

– И это тоже.

– Они ведь много бывали вместе? – спросила Мона. – Просто так бродили и сидели по ночам в кафе, да?

Софи кивнула:

– И она была влюблена в него.

– Ты думаешь?

– Уверена. – Софи распрямилась и взглянула на Мону, стоявшую в другом конце комнаты. – Хотя она ни за что не призналась бы, даже самой себе. Она никак не могла найти счастье с мужчиной. Мне кажется, вся беда в интимных отношениях. Они ей напоминают… ну, ты понимаешь.

Мона кивнула.

– Так что даже если бы она и призналась себе, что Джорди ей нравится как мужчина, – все равно ничего бы не сделала из боязни испортить то, что у них было.

– А теперь у него Таня.

– Угу. О том и разговор.

     

 

2011 - 2018