– Да помогите же вы!!!
Старухи в едином порыве подошли поближе, обступив крест со всех сторон и образовав чёртов круг. Они, как завороженные, смотрели на блондина, который всё-таки добился своего. Он опёрся руками по обе стороны от Леркиной головы и ухмыльнулся, обдавая её запахом тухлой чесночной похлёбки.
Лера, не моргая, смотрела, как он наклоняется всё ниже, касаясь мокрым поцелуем синяка под левой грудью. Тошнота подбиралась всё ближе к горлу, но ни писка больше не раздавалось. Лера почти физически чувствовала, как ломается, рассыпаясь стеклянными осколками по этому кресту, мокрой траве, прямо под ноги чудовищам в человечьей коже.
Он довольно хмыкнул и пальцем провёл вниз от пупка, еле дотрагиваясь до кожи. Старухи сомкнули круг ещё плотнее. Больше не пахло ни вином, ни яблоком. Запах разлагающейся плоти ударил в нос. Не в силах больше сдерживать рвотные позывы, Лера дала организму волю.
Он, изменившись в лице, отвесил такую затрещину, что голова откинулась в другую сторону под радостные и подбадривающие крики старух. Перед глазами всё поплыло. Уже провалилась в туман, Лера смутно увидела, как его длинные пальцы скрываются между её бёдер, а потом откуда-то сбоку появляется большая тень, накрывающая тело её спасительным теплом.
Глава 9
Первая капля дождя упала на землю. Словно в замедленной съёмке.
– Тоска зелёная… – протяжно выдохнул Серый, постукивая согнутым указательным пальцем по оконному стеклу.
– Кому тоска, а кому – право на жизнь, – не задумываясь, ответила Лера, неотрывно глядя на молодую зелёную листву, что будто расцветала под этими дождевыми каплями.
– Шапочка заговорила, – сразу же встрепенулся парень.
Лерка только улыбнулась одним уголком губ и снова вернулась к своему рисунку.
Сегодня ей опять снились глаза. Стоило поднять взгляд в небо, как среди перистых облаков проявлялись они – то улыбчивые, то печальные, но всегда – родные. Сердце щемило и захлёстывало от пустоты. А потом Лера просыпалась, но на синей тверди всё ещё проглядывался след хищных и насмешливых глаз. Волчьих глаз.
***
Влажный шершавый язык лизнул лицо. Не размыкая век, она рассмеялась было, но услышала тихий рык. По воспалённой коже побежали мурашки.
– Очнулась? Отзови уже своих тварей, – с отвращением произнёс мужской голос.
Лера, услышав его, только крепче зажмурилась. Память начала возвращаться.
– Я принял её, накормил, за наречённую принял, честь оказав. А она… – голос срывался, сбивался на ядовитый шёпот, захлёбывался в слюнях, – она решила псину натравить на нас. На стариков беспомощных и того единственного, чьими молитвами они ещё живы!
Словно в ответ на его речь, старухи как одна зашлись в жалобном вое.
Лера, наконец, подняла веки. В глаза больно ударило полуденное солнце.
Она всё ещё лежала на кресте, но верёвки больше не обвивали запястья и лодыжки, мешая крови свободно проникать к конечностям. Видимо, волк постарался. Волк, который спас её. Уже второй раз.
– Хороший мой, – она подняла ладонь и зарылась пальцами в тёплую шерсть хищника, лежащего рядом. Он тихо проскулил, дёрнув ухом. Сейчас, когда он был рядом, её не пугали ни кучка сумасшедших, ни собственная нагота. Впервые за долги часы, что, казалось, тянулись целую вечность, она чувствовала себя в безопасности. Под защитой.
– Так, может, окажешь милость?! – снова нарушил тишину голос блондина.
Лерка подняла голову.
Старухи, замёрзшие без жара кострищ, всё теснее и теснее прижимались друг к дружке, стараясь согреться. Блондин стоял между ними, как хозяин. Вот только держать осанку не получалось – вокруг этих умалишённых, как караул, замерли напряжённые волки, готовые сорваться в любой момент и в прыжке перегрызть горло. Вся стая.
– Спасибо тебе, серый, – счастливо рассмеялась Лерка, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, переходящие в рыдания. Казалось, она уже забыла, что ещё пару дней назад была обычной студенткой, которая собралась к бабушке в деревню, чтобы полоть огород, пересекать поле на велосипеде и пить молоко прямо из-под коровы.
– Долго миловаться будете? – с неприкрытой ненавистью в голосе спросил блондин, не сводящий настороженного взгляда со стаи.
– Где моя одежда? – бросила в ответ Лерка, вспомнив, что совершенно голая.