— Это они, — заорал Анатолий Ричарду. Вместе с заранее предупрежденным оператором, все бросив, они опрометью помчались к джипу. В следующую секунду вездеход взревел двигателем и рванул следом за промчавшейся колонной.
— Эй, вы куда? А что нам делать? — кричали им вслед брошенные и ошарашенные девушки.
Но в ответ донеслось только:
— Жарьте шашлыки.
— Этих русских свиней мы накажем по самому крупному счету, — пьяно бормотал Наблюдатель, пытаясь разлить остаток водки в стаканы. Сидящий напротив Маленький Мук внимательно следил за действиями собутыльника.
На базе уже третий день шла попойка, боевикам из группы Наблюдателя было предоставлено водки, анаши и опиума в неограниченном количестве. Воины-смертники, сознательно обрекшие себя на гибель ради «высоких» идеалов, имели право на маленькие слабости.
Трое суток Маленький Мук имитировал опьянение, на самом деле он следил за поведением боевиков и все больше их ненавидел. Они ему были противны. Козопасы, уголовники и бродяги, возомнившие себя воинами. Их командир, в недавнем прошлом бригадир огородно-полеводческой бригады, корчил из себя полководца. А после того, как половину его непримиримых перебили бодигарды, у него сутки руки тряслись...
— Давай, Ахмед, выпьем за успех нашего дела, — предложил боевик.
— Давай, — согласился Маленький Мук. протягивая руку к своему стакану.
Захмелевший собутыльник не заметил в зажатой руке палестинца рукоятку кинжала. В следующую секунду из-под рукава рубахи выпрыгнул остроконечный клинок. Короткий взмах, и Наблюдатель с хрипом повалился на пол, из рассеченного горла фонтаном хлестала алая густая кровь.
Затянувшись в последний раз окурком сигары, палестинец затушил ее о пустую тарелку. Кинжал французских коммандос удобно сидел в руке. Давным-давно в закрытом учебном центре КГБ, организованном для революционеров Азии, Африки и Латинской Америки, немолодой инструктор рукопашного боя обучил еще совсем юного Ахмеда Деулина приемам филиппинской системы кинжального боя, когда клинок мчится по замысловатой траектории, за один раз рассекая противнику кожу и мышцы в нескольких местах. Самая страшная и самая эффективная система не раз спасала Маленькому Муку жизнь. Но, чтобы не утратить мастерство, необходимы были ежедневные тренировки. А на чем лучше всего тренироваться, как не на живых людях?
Снова зажав в кулаке рукоятку кинжала, Маленький Мук вышел в соседнюю комнату, откуда доносилось невнятное ворчание.
Два десятка пьяных и обкуренных людей не бог весть какие противники. Мастеру подобного класса нетрудно было разделаться с невменяемыми боевиками, дошедшими до скотского состояния. Через пять минут Деулин, как мясник, забрызганный кровью с головы до ног, спустился на первый этаж, где располагались душевые.
Он не испытывал угрызений совести из-за убийства единоверцев, у него давно была другая вера. Коран ему заменила чековая книжка национального банка Лихтенштейна, а зеленое знамя пророка превратилось в грязно-зеленые бумажки с портретами ненавистных американских президентов.
Тщательно вымывшись под тугими струями горячего душа, Маленький Мук насухо вытерся большим махровым полотенцем, потом оделся в свой повседневный костюм и, встав перед зеркалом, принялся завязывать галстук.
«Профессор прав, — размышлял палестинец. — Если технологию фокуса знает хоть один человек, он запросто может раскрыть ее другим. И тогда фокус перестанет быть фокусом. А на фокус с вертолетом слишком много поставлено. Значит, все верно, с гарантией молчат только мертвые».
Выйдя во двор, он достал из кармана пиджака сигару и, откусив кончик, сплюнул его на землю, потом прикурил от зажигалки.
Не гася фитиль, наклонился к крыльцу, под нижней ступенькой торчал кончик бикфордова шнура. Огнепроводное покрытие мгновенно вспыхнуло, и шнур с шипением стал обугливаться.
Огонь от взрывов двух десятков термических шашек, разложенных по всему зданию, мгновенно охватил барак со всех сторон.
Отъехав на приличное расстояние, палестинец из салона своей «Нивы» наблюдал, как бледно-оранжевое пламя рвется к небу.
Адвокат бизнесмена Зорича Вениамин Крикунов, высокий спортивного телосложения молодой мужчина, по натуре был рисковым игроком, всю жизнь играл с судьбой в орлянку. Если в школе это была мелочовка, то, войдя во взрослую жизнь, он взялся играть по-крупному.