Но ни пять тысяч долларов наличными, ни пятьдесят на счетах в разных банках не могли сейчас спасти положения. На заброшенном кладбище, к сожалению, не было ни одного магазина. Или, на худой конец, сторожки со сторожем. Никого.
— Ладно, — вслух проговорил Муранов, пряча «глок» за пояс и прикрывая его спортивной курткой. — Не будем ждать милости от природы. Вспомним молодость.
Стараясь действовать как можно тише, он толкнул дверь, прикрывающую вход в склеп. Старые ржавые петли с противным звуком заскрипели, распахивая трухлявую дверь.
Высунув голову наружу, Фашист огляделся. Вокруг стояла звенящая тишина, только в воздухе слышался щебет птиц, трели кузнечиков и сверчков. Уже ничто не напоминало о недавней перестрелке. Лишь черный столб жирного дыма, поднимавшийся к небу, виднелся из-за полуразрушенного склепа.
Согнувшись едва ли не пополам, Игорь Муранов побежал в противоположную от виллы Бармалея сторону, петляя между поросшими травой могилами да покосившимися крестами.
Он уже достиг густых кустов сирени, отгораживающих кладбищенскую ограду от дороги, как вдруг с мраморного памятника со стертыми от времени буквами с громким криком взлетела сорока.
— У, паскуда. — Прежде чем нырнуть в кусты, Игорь погрозил птице кулаком.
Улица на первый взгляд выглядела как обычная деревенская. Одноэтажные дома с шиферными и черепичными крышами, заборы, деревянные штакетники, перед домами разбиты палисадники с веселенькими цветами. Все однообразно, впрочем, Фашиста нисколько не интересовали архитектура и уличный дизайн. Его внимание сейчас было приковано к другому.
Улица еще была пуста, ни одной живой души, но главное — отсутствовало милицейское оцепление.
«Неужели не выставили?» — учащенно забилось сердце, путь к свободе был открыт, оставалось лишь одно препятствие — его внешний вид.
Время работало против него, и Фашист это хорошо понимал, в любую минуту кладбище могли оцепить, начать прочесывать.
«A-а, была не была», — махнул рукой Фашист и перемахнул через ограду. Он поспешно двинулся по улице в сторону дороги. Главное, унести ноги, хотя внутренний голос подсказывал опытному урке, что вряд Ли ему это удастся сделать на своих двоих.
Дойдя до ближайшего поворота, Игорь свернул влево, стараясь как можно дальше уйти от места перестрелки. Неожиданно взгляд беглеца остановился на двухэтажном доме с чугунной оградой, небольшим двором, выложенным тротуарной плиткой, просторным розарием с набрякшими бутонами цветов и фонтаном посреди двора. Здесь явно жил не местный крестьянин-куркуль, чувствовался городской шик.
Перед воротами, поблескивая черным лаком, стояла длинномордая «Ауди». В тот момент, когда Муранов подходил к этому двору, на улицу вышел широкоплечий парень с модной стрижкой-«барбоской», в черном костюме и белой рубашке с темным галстуком. Насвистывая что-то под нос, парень открыл ворота.
Решение пришло само собой. Оказавшись за спиной охранника (а это был именно охранник), Муранов быстро пересек дорогу и обрушил тому на бычий затылок свой пудовый кулак. Охранник лишь хрюкнул и повалился вниз на разноцветную плитку.
Подхватив бесчувственное тело за брючный ремень, Фашист затащил его во двор. Под пиджаком оказалась оперативная кобура со служебным «ПМ». Оружие на всякий случай Игорь экспроприировал, хотя точно знал, что после его удара парень пролежит в отключке не менее часа. Также забрал ключи от машины.
— Виктор, мы готовы, можем ехать, — донесся из дома писклявый голос, и тут же на крыльцо вышел высокий, полный мужчина в дорогом костюме вместе с молоденькой девушкой, явно годящейся ему во внучки. Таких молоденькие любовницы в своем кругу зовут «папиками». Пожилые мужи обеспечивают Им безбедное и беззаботное существование при этом не особо напрягая сексуальной гимнастикой.
— Вик... — Звук застрял у толстяка в горле, когда он увидел грязного оборванца, склонившегося над его охранником. В следующую секунду черный зрачок пистолета смотрел ему в лицо. Стоящая рядом девчушка, подобно рыбе, безмолвно открывала-закрывала рот.
— Сколько вам заплатили за меня? Плачу вдвое больше, — наконец сообразил толстяк, все еще надеясь, что за деньги он может все купить, главное, предложить необходимую сумму.