С губ Веры сорвался протяжный стон, она обеими руками обхватила бычью шею Вальтера и задвигала бедрами в такт движений партнера. Постепенно ее стон перешел в глухой крик. Чтобы как-то его заглушить, Вера Сергеевна впилась зубами в рукав своего делового пиджака.
Интенсивность их движений росла и вскоре стала напоминать работу парового молота. В момент апогея Вальтер по-звериному зарычал, а Вера, выпустив изо рта прокушенную ткань, протяжно завыла.
Наконец они перестали двигаться, женщина засмеялась, страстно поцеловала партнера в губы и прошептала:
— Может, перейдем в комнату, а то распугаем всех жильцов этого несчастного дома...
Всю ночь они занимались любовью. Вальтер был на седьмом небе от счастья, ему почти не приходилось ничего делать. Калинина взяла инициативу на себя, предугадывала любые его желания, даже самые сокровенные.
Под утро, совершенно измотанные, они заснули. Но долго спать не пришлось. Вскоре из сумочки Веры раздалась электронная мелодия мобильного телефона.
Несколько секунд Калинина приходила в себя, потом протерла глаза и, перебравшись через могучее тело Тыхена, достала из сумочки телефон. Включив его, приложила к уху трубку и сонно произнесла:
— Слушаю.
— Ты не забыла, что скоро уезжать? — прозвучал голос Профессора. — К отъезду надо подчистить все дела, чтобы ни одного пятнышка не осталось.
— Я этим занимаюсь, — недовольно буркнула Вера.
— Где Вальтер? — перешел к новой теме Профессор.
— Рядом.
— Дай ему трубку.
Вера растолкала спящего мужчину и сунула ему в руку телефон, шепнув на ухо: «Профессор». Этого слова вполне хватило, чтобы с верзилы сон как рукой сняло.
— Вальтер, Фашиста обнаружили, — сообщил Профессор.
— Где он? — сжав телефон с такой силой, будто это было горло ненавистного московского эмиссара, прошипел Тыхен.
— В порту, на корабле в Военной гавани.
— Не-е, я там власти не имею, — хватка сразу же ослабла.
— Тебя никто и не заставляет штурмовать Военную гавань. Поставь возле проходной, только не напротив, своих муниципалов. Пусть контролируют. Если Фашист выберется — сообщишь мне. Понял?
— Понял. А если он запросит помощь из Москвы?
— Судя по его психологическому портрету — не запросит, сам будет стараться разобраться. Но на всякий случай поставь на въездах в город посты.
— Сделаем.
— Местная неприятность произошла полгода назад, — начал свое повествование Христофоров. — В Новоморске был убит начальник УФСБ, убит профессионально, убийца не задержан, и после тщательного расследования не было обнаружено никаких объективных причин для этой ликвидации.
— Подожди, при чем здесь шеф УФСБ? — перебил чекиста частный детектив. Опытный сыскарь попытался расставить все точки над «i». — Новоморск — город не областной. При чем здесь этот чекист? Его место не тут, а в центре, он должен руководить районными отделами, в том числе и новоморским. По идее, он должен быть начальником областного управления, не меньше. Так, кажется?
— Это было раньше, при Союзе, когда здесь располагались дивизион крылатых ракет, штаб ПВО округа и бригада особого назначения Черноморского флота. Теперь ничего этого не осталось, и в отделе сидят два десятка стариков, которые только и ждут выхода на пенсию. Поэтому ни в какие дела не лезут. Но при этом начальник УФСБ стал сюда ездить после Нового года каждую неделю, будто здесь медом намазано. А потом его пришили.
— Как? — поинтересовался Глеб.
— Покойный был заядлым «моржом» и хотя бы раз в неделю делал заплывы в открытом море. Конечно, рядом с ним плыла шлюпка с охраной, доктором и водолазом-спасателем. Да и поблизости находился пограничный катер с несколькими боевыми спасателями. В общем, все меры предосторожности. Только в этот раз генерала они не спасли. Шлюпка была в пяти метрах, катер в трех сотнях, когда «морж», мать его, взмахнул руками и стал тонуть. Сразу же в воду бросился спасатель, подошел катер, через минуту-две генерала достали. Он был мертв, хотели делать искусственное дыхание, но тут обнаружили отверстие от стилета трехгранной формы на манер штыка от «трехлинейки», такое отверстие крови почти не дает. Когда поняли, что это убийство, в воду пошли бойцы ПДСС, но было поздно, никого обнаружить они не смогли. Акустик на погранце смог засечь лишь одного дельфина, да и тот был где-то вдалеке и уходил все дальше. Естественно, сразу же сообщили на Лубянку. Ликвидация такого масштаба была совершена впервые, да и способ ликвидации назвать обыденным никак нельзя. В конце концов, решили не поднимать шумихи, генерала объявили умершим от инфаркта и похоронили с почестями. Потом начали по-тихому разбираться, но тихое разбирательство ни к чему не привело. Следствие не смогло установить, чем же Новоморск так привлек покойного. Никаких документов, записей, ничего. Видимо, все держал в голове. — Христофоров развел руками. — У следствия оказалась одна весомая версия о крупной и хорошо законспирированной разведсети. Настолько законспирированной, что наши следователи даже не могли примерно сказать о ее принадлежности.