— Ну так какие будут предположения, версии? — Христофоров вырвал сыщика из плена размышлений.
— Если говорить о схожести преступлений, — быстро заговорил тот, — то налицо два похожих убийства — генерала Егорова и Железяки. И того, и другого ликвидировали одним точным ударом стилета, одного в грудь, другого в ухо. Оба удара малозаметны на первый взгляд. А если учесть, что генерал был убит в море, а Железяку убили в момент совокупления (при этом доподлинно установлено, что это был не гомосексуальный акт), то вывод напрашивается один. Это была русалка.
Командир «Забияки» не удержался и прыснул в кулак.
— Ну, и к чему ты это сказал? — спокойно спросил Христофоров.
— А к тому, что мы тычем пальцем в небо, надеясь попасть в «десятку». Это напоминает индейскую притчу о трех слепцах, которые захотели узнать, что такое слон. Ну и сжалились над ними добрые люди, подвели к слону. Один взял его за хобот, другой за хвост, а третий за ногу. В результате один утверждал, что слон похож на шланг, второй говорил — на веревку, а третий сравнивал его со столбом. Они все трое были не правы, не владели всей информацией, но даже если ее объединить, все равно слон не получался, даже на примерный портрет не хватало информации.
«Действительно, даже схожие эпизоды в этом деле могли быть всего лишь мертвыми (отработанными) ответвлениями, которые, в принципе, не играют в этом деле особой роли». Как помнил Кольцов из курса медицины, парочку ребер можно убрать, и это будет не опасно для жизни. А вот им нужен позвоночник, он в организме жизненно важен, по нему могут добраться хоть до черепа, хоть до копчика.
— Что предлагаешь, конкретно? — спросил Христофоров.
— Рассчитывать на то, что твои шпионы клюнут на новейший фрегат, как на живца, глупо. Если у них другое задание, то вряд ли будут отвлекаться. При этом нельзя исключать вероятность других заинтересованных лиц, и тогда мы увязнем в расследовании, настолько засыпанные мелочовкой, что крупную дичь просто не увидим.
— Конкретно? — спокойно гнул свою линию чекист.
— Нам необходимо объединить всю информацию, тщательно изучить ее, рассортировав и классифицировав все акции. Главное, попытаться выжать как можно больше дополнительной информации. Я уверен, она есть, просто надо внимательно ее поискать. Сейчас главное — наметить контур туши этого слона, а заполнить его будет уже проще.
— Ну, и с чего нам начать?
— Я же сказал, с классификации всех преступлений. Да, и особое внимание обратить на все несостыковки. Как я понимаю, их тут набрался вагон и маленькая тележка. Если разберемся с ними, то...
Закончить свою мысль частный детектив не успел, в кают-компанию вломился богатырского сложения матрос-вестовой.
— Разрешите, товарищ капитан первого ранга?
— Что там у тебя? — Масягин поднялся, поправляя и застегивая свою форменную рубаху. На лице не осталось никаких следов недавнего похмелья.
— Докладывают с КПП, там какой-то мужик ломится на фрегат. Говорит, ему Кольцов нужен.
Масягин посмотрел сперва на Христофорова, потом на Глеба.
— Он назвался?
— Так точно, — рявкнул матрос. — Муранов Игорь Александрович.
— Надо пускать, — со вздохом сожаления проговорил частный детектив
— Кто это такой? — заинтересованно спросил Христофоров.
— Вор в законе Фашист. Представитель московской сходки, приехавший в Новоморск решать проблемы со смертью Бармалея и местным воровским общаком, — пояснил Кольцов, задумчиво глядя на картину с линкором. Улыбнувшись, он добавил: — Сдается мне, клюнул его в жопу жареный петух.
— Не понял, чего ему здесь делать? — возмутился Масягин.
— Это мой работодатель.
— Ну, значит, будет четвертый слепой, который держал слона за... ухо и думал, что это животное плоское, как блин, — с усмешкой произнес Христофоров.
Ему было чего улыбаться: все-таки процесс расследования пошел, шестеренки мозгов пусть медленно, но стали вращаться, прокручивая информацию.
Не. доволен был один командир корабля:
— Твою мать, что это за новый секретный фрегат, проходной двор для всяких гражданских или вовсе воровская «малина», — бурчал под нос Масягин.
Через минуту в кают-компанию вошел Фашист. Лицо его было слегка осунувшимся, подбородок и щеки поросли черной щетиной. Он обвел красными от бессонницы глазами присутствующих и сдержанно поздоровался: