— …Я понимаю, в каком вы состоянии, но нельзя же так-то, — услышала девушка. И поняла, что под руки ее держат двое ментов.
А напротив тетя Маша с мужем вцепились в раскосмаченную, матерящуюся бабу Фросю. Та рвется «выцарапать глаза бесстыжей девке, подстилке зэковской!»
И толпа зевак вокруг — жадная, злорадная! Смотрите — тут бесплатно развлекают! Громко так. Зрелищно.
— Небось знала, куда он едет! Весь город видел, как провожала! Сопли роняла на вокзале!.. Ничего, мать сдохнет — в детдоме-то научат!.. В колонии!..
— Прекрати врать!.. — дернулась в железной милицейской хватке Зорка.
— К сожалению, всё сказанное ею — правда, — сухо заметил мент постарше. Другой. — Кроме выпадов в ваш адрес. Я хотел бы, чтоб вы это не так узнали, но…
— Вы врете!..
Только бы еще не разреветься!
Возмутиться милиционеру не дал Женька. Потому что вдруг громко заревел он — нет, взревел! Слезы хлынули из-под очков градом:
— Никита ничего не сделал! Он — хороший! Зора, скажи им, что его там не было! Его же там не было! Он же на даче! Зорка!..
— На даче, значит? — второй мент без тени сочувствия с подозрением повернулся к девушке.
Этот явно согласен со всеми «выпадами».
— Думаешь, прикрывала? — вздохнул второй.
— А толку-то? Недоказуемо. Бабы-дуры! Небось еще и в «зону» ему писать станет. Посылочки слать, на свиданках ублажать…
— Я бы таких баб самих сажал!
— Зорка, скажи им!..
— Женя, погоди… Да отпустите меня, я ее не трону! Нужна мне эта…
Хватка на руках разжалась. А первый мент вперед сестры неловко коснулся плеча Женьки:
— Крепись, ты же мужчина. Забудь об этой скотине. Он убил твою сестру. Из-за него твоя мама — в больнице… Твоя родная мать!
— НЕТ! — вывернувшись, Женька рухнул лицом вниз — на серый грязный асфальт. Забил по нему кулаками. — Не-ет! Вы всё врете, гады, гады, гады! Фредди Крюгеры!..
Зорка подлетела к брату, подняла с земли, прижала к себе. Зареванное лицо ткнулось ей в плечо:
— Скажи им, что они врут! Меня они не сл-лыш-шат…
— Чё там случилось-то? — писклявый старушечий голосок где-то сзади.
— Да, вроде бабу в больницу увезли — то ли напилась, то ли еще чего…
— Жень, не плачь, ты что — ты же большой уже! Конечно, Никита не виноват. Мы выясним, что там случилось, но я уверена: это — ошибка! Никита вернется!
— Говорю же: дурища махровая! — ругнулся за спиной мент. Где-то далеко-далеко…
— А Дина? — Надежда в дрожащем голосе — отчаянная. Сумасшедшая.
В горле пересохло.
— А девка и пацан — кто? — уточнил прокуренный бас. Лениво.
— Девка — подстилка какого-то зэка. Его посадили — вот она и ревет…
— А ничего, я бы такую — тоже… — хмыкнул бас.
Сзади заржали. Женька вздрогнул.
— Детей постыдились бы! — окрикнул мент постарше.
— Это она — «дети», что ли? С такими-то…
Зорка зло встряхнула волосами. Подчеркнуто глядя только на милиционера. На первого:
— Разрешите мне довести брата домой. Я никуда не убегу.
— Сопроводи, — кивнул пожилой мент напарнику.
Из Женьки будто выкачали силы. Безвольно дал себя поднять, повести…
— Я сама не всё еще поняла, — честно призналась Зорка по дороге. Как много в подъезде ступенек — когда ноги не держат. — Но я сделаю всё, что зависит от меня. Только если ты мне поможешь, хорошо? Обещаешь? Мы выдержим, мы же сильные.
Это Зорка повторяла себе по много раз на дню — всю следующую неделю. Ходить в школу она себя заставляла — чтобы не подавать дурного примера Женьке. До тех пор, пока он не явился весь в синяках и хмуро не объяснил ситуацию:
— Я сам с ними разобрался.
После этого сестра просто запретила ему выходить из дому. Безапелляционно. А Женькиной классной объяснила, что жизнь брата — дороже его образования.
Та только поджала губы. Мол, было бы о чём жалеть, своих проблем хватает. Класс — и без того трудный, баба с возу…
— Пусть ваша мать зайдет в школу. Она ведь будет мальчика переводить…
Куда именно — в поселковую, что ли, — не уточнила. Иначе пришлось бы выслушать ответ. А так — Зорка неопределенно покивала. Да, мама зайдет. Да, на днях. Сейчас слишком плохо себя чувствует. Совсем недавно из больницы вернулась.
Сдержалась, чтобы больше ничего не сказать, девушка с трудом. Отвернулась, чтобы не видеть в глазах собеседницы злорадства и бабьей зависти. Той же, что и у бабы Фроси. Дескать, добегалась по мужикам, допрыгалась — отлились тебе слезки «честных». Теперь валяйся по больничкам. Оплакивай дочку.