— Я бы никогда…
— Не сомневаюсь. До того момента, пока это не понадобилось бы твоей семье. Таких как ты на самом деле доить очень легко. Но ты хоть в это… не влюбилась.
В «это» не влюбилась бы — даже если б оно осталось последним на Земле.
Андрей вылетел из «разговорной» комнаты с красным следом пощечины. На Зорку и не глянул. Просто выскочил из дома.
Туда и дорога. Красненьким ковриком.
Подруге мамы Елены Викторовны Зорка позвонила вечером. Потом еще раз — на следующий день. И узнала, что заявление та подавать действительно не собирается.
Жаль. Но понятно. Жить хотят все. А у балованных мальчиков-отморозков есть папы.
Домашний арест Зорке понравился. Никаких свиданий с Андреем. И даже никаких звонков — хоть мобильник и не отобрали. А в школе Нестеров-младший подчеркнуто пересел аж на другой ряд. Чего не сделал, когда дурил голову бедняге Катьке из десятого «А».
Зорка даже плечиком не повела. Бывало и хуже. Намного. «Бывшая девушка отпетого бабника» — ерунда по сравнению с «подруга уголовника». И потом — всегда можно мягко намекнуть, кто кого бросил «на самом деле».
Зато звонили добрые «подружки». «По секрету» и «из дружбы» сообщая, где и с кем видели Андрея. Зорка весело смеялась над его похождениями, добавляя собственных сплетен. У Андрея роман с тридцатилетней географичкой из соседней школы. Андрей подрался с ее ревнивым мужем-качком. («Думаете, откуда у него синяк пониже спины? Как это — не видели? Обязательно взгляните!») Андрея видели с какой-то мусульманкой в платке. Андрей по приколу один день отработал мальчиком по вызову и спасался от последней клиентки (пожилой бабы поперек себя шире) через окно второго этажа. Прыгал на козырек подъезда.
По сравнению с глупостями «подружек» Зоркины выдумки хоть забавны. А девочкам из «приличной» школы ох как далеко до одноклассниц из родного городка.
Зато игра в «элитную девочку» отвлекает от боли в сердце. Хоть немного. От настоящей боли. Рвущей душу клочьями.
И сколько угодно времени можно проводить с Женькой. Зорка три дня не могла рассказать ему о Никите. Потом поняла, что дальше тянуть нельзя. Новостями может заинтересоваться и тетка. И уж точно поставить братишку в известность.
А еще хуже — если что-то пронюхает ее сынок Виталик. Там где тетя решит не накалять обстановку, этот придурок выложит все козыри сразу.
Брат даже не заревел. По крайней мере, при Зорке. Только серьезно попросил, если она захочет отомстить, «иметь его в виду».
Нож вошел в затылок — до середины лезвия. Смертельная рана. Не спасет ни один врач.
Никита медленно оседает на грязный пол — изо рта, ушей бежит алое… Как в фильме ужасов… или в новом сериале про гладиаторов…
Трое громил держат Зорку — намертво. По двое — за руки и за ноги. Она рвется бешено… и бесполезно. Под уже не крик, а хрип Женьки. Таких переломов не срастят и в самой элитной клинике.
Ухмыляется полущербатым ртом Алик. Зубы вставить еще не успел. Времени не хватило. Слишком мало прошло…
Исхудавшая мама плачет как ребенок — осторожно, стараясь на травмировать левую половину лица — сплошной синяк… Она не понимает, почему ее держат взаперти. Почему бьют и не кормят…
Кошмары Зорке не снились давно. До самой последней ночи домашнего ареста. Вчера.
А тут — накрыло. Непонятно, почему.
И непонятно, с чего вчера проснулась с полной амнезией жуткого сна, а сегодня помнит во всех подробностях. Больше того — уверена, что и прошлой ночью снилось то же самое. Б-р-р!
С возвращением, родные кошмары! Век бы вас не видеть.
Зорка, а ну — прекратила панику гнать. У тебя и реальных поводов для тревоги хватает. Сколько угодно. И каждый день жизнь новые подгоняет.
Никто не бежит сюда, нигде не хлопают двери. Научилась-таки кричать беззвучно. И сегодня, и вчера. Зато теперь ужасы снятся еще и Женьке. Вчера перебудил всех. Кроме сестры. Она дрыхла каменным сном. Или гранитным. Памятники ведь обычно из гранита, да?
А у Динки памятника нет. Только деревянный столбик. Для чего серьезнее еще рано — земля не осела. Да и не на что. Теперь — не на что. Мама продала бы всё, а у Зорки своего ничего нет. Разве что у тети Тамары попросить.
Хорошо было знатным дамам в средневековье — продал драгоценности и живи спокойно. Впрочем, современной «знати» неплохо живется и сейчас. А нищий плебс существовал во все времена.
Женька теперь — через три комнаты. Тетка таки перевела его в отдельную «камеру». Видимо, чтобы облегчить будущую жизнь Зорки. Будущую личную жизнь. А то тут в перспективе маячит Нестеров-старший. Или папаша Алика.