Рома сунул нос и руки в тот самый единственный кривой шкаф. Там еще и в правой стенке весьма странные дыры. Кто-то вел прицельную стрельбу?
На свет извлеклась коробка из-под старинных, приторных «Лав из». Только теперь там — уже не жвачки.
Маньячно вспыхнули глаза окружающих. Жуть!
Таблетки пошли по рукам. Маленькие, безобидные. До «круга» дело не дошло — не настолько все терпеливы. Может, как раз Зорке сейчас и не хватит?
— А мы с моей подругой Риной — на брудершафт. — Жанна обняла Зорку за талию… вообще-то — даже ниже.
Только нетрадиционно ориентированной подруги и не хватало. Тем более, уже губами тянется. Б-р-р!
Одной изящной лапкой (даже блестяще-багровый маникюр на месте!) Жанна прихватила таблетку, другой — стакан с пойлом. Опять — как у Марины, только много опаснее.
Что там — пресловутый технический спирт? Только бы не ослепнуть и не свихнуться! Лучше уж честно сдохнуть.
Только для этого надо было идти не сюда. Кто мешал бросить того типа на Андрея, а самой удрать в буран, а? Глядишь, довезти училку до больницы совести и у Нестерова хватило бы.
А теперь придется подражать «подруге». А то вокруг — с десяток глаз. И еще не поголовно ничего не соображают.
И Жанну обнимать придется. Потому как сейчас будем кормить-поить друг друга. Попасть бы в прошлое, найти того, кто придумал брудершафт, и убить с особой жестокостью!
А себя — не хочешь?
Еще как. Только — нельзя. Да и нечем.
Смухлевать не удается… не удалось. Таблетка растворяется прямо во рту.
Разве вдруг поможет, что Зорка приняла меньше других. Дурацкая, детская надежда… Если выпьешь не бокал смертельного яда, а полбокальчика…
Мир резко поплыл. Только отрубиться здесь и не хватало! А если именно на эту дрянь у Зорки аллергия?! А если там все-таки — не пойми что ядовитое?
Жанну шатнуло прямо на «подругу», потная рука соскользнула в воздух, взмыла вновь, легла Зорке на плечи. У стены девушки осели рядом — в унисон. А неподалеку — прочие.
— Сейчас пройдет… — шепнула «крутая», склоняя голову на плечо Зорки. — Так… всегда сначала… А… забористое ширялово!
Забористее некуда. Ну раз всегда…
Да и какая разница? Раз уж пришла сюда. Что здесь умереть, что еще где? Что с Жанной переспать, что с Андреем, его папашей и следующими «крутыми» по счету…
Небо в алмазах? Не-а. Это потолок в смешных разноцветных пятнах. Как в детстве. Когда был высоко-высоко. И казался маленьким небом.
А теперь с него летят разноцветные снежинки. И не тают.
Когда они и так не белые, то нестрашно. В калейдоскопе не видно грязи.
На первый взгляд.
А когда цветная радуга пляшет в глазах, вторично уже не приглядеться.
Ноги и руки — такие легкие. Будто вот-вот взлетишь. Именно так и умирают? Наверное… А мыслей совсем нет. Голова — такая ясная. И больше не кружится.
А еще хочется танцевать. Последний танец. Всё равно — с кем. Главное ведь не партнер, а ты сама, верно? Какая разница, чьи жадные глаза пялятся на подол танцовщицы? Или даже под подол?
Зорка так давно не танцевала! С тех пор, как кружок в родном городишке закрылся. Разве что по мелочи — на школьных дискотеках. И почему? Драки — это ведь для парней. Женщина должна танцевать. Быть красивой, изящной… Летать.
Кружиться в вихре снежинок.
Интересно, Жанна это понимает? Должна — ведь это она пригласила Зорку сюда.
— Жан… — толкнула любимую подругу Светлова.
— Угум? — открыла та глаза. Блаженно потянулась, обняла Зорку.
— Девушка должна танцевать… да? Всегда танцевать? И больше не должна ничего?
— Вот именно… И больше не должна ничего и никому! А все мужики — КАААЗЛЫ!
Понимает! Вот что значит — близкий человек! Родственная душа.
— А некоторые бабы — козы, — дополнила Зорка.
— Вот! Или даже — овцы… — рассмеялась подруга. — Те, кого здесь нет.
— Ты пойдешь танцевать, Жан? — потянула ее Зорка.
Вдвоем. Розовое танго. Дамы приглашают дам. Раз мужики — рогатые животные, зачем они вообще нужны, а?
— Пойду… — по весь рот улыбнулась Жанна. — Я тебя люблю, Рина…
Почему они не подружились раньше? Никто и никогда не понимал Зорку так, как Жанна… А какая она красавица! А еще — милая, добрая и родная…
— И я — тебя… — первой прильнула к ней Зорка.
Целовать Жанну — не то что Андрея. Перед ней не нужно врать… А вообще — странное ощущение. Странное — потому что женщины от мужчин не отличаются ничем. Ну, по части поцелуев…