Парни подсадили новых плясуний — полненькую Светку и миниатюрную Лидку. А, вон Ромик — куда-то уползает с рыжей худышкой Ленкой… прямо по ковру. Красиво…
На стол лезет пышнотелый, как Светка (только в других местах), Юран. Макс тоже хочет к ним, но его не пускают две девушки. Пытаются увести в соседнюю комнату. А почему не здесь, как все? Стесняются… Кстати, одна из них — хохочущая Людка.
Зорка помахала рукой подружке, та подмигнула в ответ. Обоими шалыми глазами.
Они все — счастливы. Как же им хорошо! А Зорка? Почему она еще не с ними? Так плохо быть одной! Лучше — вместе. Лучше — счастливой…
Лидка как крылья простерла руки к ближайшему парню и ласточкой слетела в его объятия. Он подхватил ее, понес куда-то прочь. Искать свободное место… А то уже матрацев не осталось.
Зорка пригляделась. Не бросать же людей в беде! Таких хороших…
Ребята, вот в том углу еще есть — сверху видно! Особенно, если вон те чуть подвинутся. Подвинутся ведь?
На помост лезет кудрявая Маринка. Слегка пошатываясь. Чем-то похожа на совсем другую Маринку… жаль, ее здесь тоже нет.
А Жанка исчезает с уже вернувшимся Ромиком. Задорно болтает в воздухе ногами, весело кричит лучшей подруге:
— Рина, не отставай! Отдохни! Расслабься…
Зорка счастливо рассмеялась. Легко и беззаботно. Она наконец поняла, что нужно сделать. Давно пора! Это же так просто!
Пронзительно-синий взгляд. Чей? Неважно. Словно на карусели — лиц не разобрать. Да и зачем? Все ведь одинаковы! Одинаково прекрасны и счастливы.
У Никиты такие же глаза? Нет, карие… Тогда у Димы? Кого из них Зорка любила — Никиту или Диму? Не вспомнить. Оба были так давно…
Никита… Любимый! Его голос — во всех голосах, его глаза — везде. А их цвет — неважен. Да, Никиты нет рядом, но можно представить… Достаточно зажмуриться и сильно пожелать!
— Лови! — весело крикнула Зорка парню с синими глазами.
Шагнула к краю стола… помоста. И прыгнула прямо в раскинутые объятия — как в детстве с моста в воду. И ощущение — то же.
Он легко подхватил ее. Как пушинку… А ведь Зорка хоть и стройная, но выше Людки на голову.
У Никиты никогда так не получалось. Поднимать — поднимал и даже кружил, но ему было тяжеловато.
— Рина, Рина, Рина! — Кто это скандирует? — Продержалась дольше всех! Браво, Рина! Ура, ура!.. Машка, лезь на помост. Ты там еще не была — нечего филонить! Успеешь еще поваляться.
— Я люблю тебя… — шепнула Зорка… или Рина? Кто она сейчас? — Я хочу быть с тобой…
Кружат под потолком конфетти. Алые, зеленые, синие, смешно-голубые…
— Взаимно… — горячий шепот обжигает ухо… шею, горло.
Хорошо, когда шепчут так тихо. Можно представить любой голос…
Куда он ее несет? В ту самую комнату, где раньше были стол и Макс с девушками? Зачем, ведь все должны видеть, а Зорка хочет видеть других. Смотреться в них, как в зеркало… Почему здесь нет зеркал? Было бы вдвое больше друзей. И счастья.
Тем более, здесь тоже — ни одной кровати. Только одеяло на полу. Теплое. Приятно греет спину. А склоняется еще более горячее тело… Хорошо, когда зимой тепло.
Стоп! Всё должно быть совсем не так. Зорка ведь только что видела, и Жанна при этом была такой красивой! Всё должно быть, как у Жанны и Ромы. Хватит того, что Зорка с Димой и так утащились так далеко. Непонятно, зачем…
— Дима, наоборот! — смеясь, шепнула она.
— Дима? — Странное ощущение от голоса. Опасное.
Жизнь и должна быть опасной… А Динке нравились опасные мужчины. Зорка говорила, что это глупо, а сестра смеялась…
— А разве ты — не Дима? — У Димы — синие глаза. Как Зорка могла забыть? Динка точно это писала. «Как небо» и что-то такое… — У тебя же глаза…
— И у тебя — глаза. — Смеется он или нет? Губы — да, а вот те самые глаза… — Здесь у каждого есть глаза. Ни одного слепого или циклопа.
— Циклопы — это в Риме? — попыталась вспомнить Зорка.
— Это в племени тоскаледо родовой группы апачи.
Как смешно!
Целует ее. И не понимает. Ну и пусть. Всё равно он — Дима…
Кто-то замер в дверях. Любуется. Может, потом согласится присоединиться?
Зорка рассмеялась:
— Погоди, я же сказала — наоборот. Ты не понял? Сейчас покажу…
Сообразил. Перевернулся наконец на спину, позволил ей усесться сверху.
А в дверях — Макс. И ему нравится смотреть. Потому что — красиво. Зорка устроилась поизящнее и улыбнулась пошире. Пособлазнительнее…