— Вставай и одевайся.
Девушка послушно натянула джинсы, водолазку. Зачем-то. Кстати, а чего это он вдруг раскомандовался?
И откуда под рукой взялась ее одежда? В этой комнате? Они что, так отсюда и не выходили? Зорка-то точно. А тряпки сами сюда прибежать не могли.
— Одевайся до конца. Мы уходим.
Зачем? Здесь так весело… и так охота проспать еще часов десять. А потом принять чудо-таблетку…
— Иди сюда! — На замызганную кухню Зорку приволокли, не больно спрашивая. Через общий зал, мимо груды тел вповалку. Мимо покосившейся двери и обоев клочьями.
Ладно хоть не за ухо. Позвать бы на помощь… да кто из этих встанет?
— Ты ч-чего? Что ты себе п-п-позволяешь? — Язык заплетается. Черт!
А ноги дрожат, как с перепоя. И руки трясутся…
— Пей! Живо.
Да Зорка что, против? Сказал бы сразу…
Таблетка — это хорошо. Но вода? Почему не вино?! То самое… Уже кончилось, что ли?
Вода — невкусная, холодная… Впрочем, теплая — вообще мерзость! Особенно сейчас.
Майк не так понял:
— Пей или заработаешь ломку.
Так это — не путь в волшебный мир? За что?!
— Не буду!
— Затолкаю силой.
Черт! Он ее выше на голову. И явно крепче. И драться умеет. Позвать на помощь? Все нормальные люди спят! Дать в морду? Голова кружится, ноги как ватные… ничего не выйдет. И здесь нельзя драться. В царстве добра и счастья… Да и от драк Зорка уже так устала…
— Давай, — вздохнула она.
— Собирайся быстрее.
А вот это — уже действительно наглость!
Спать захотелось сильнее. А вот голова пришла в норму, и мир вернулся на место. Да и задние лапки… Здорово! Дать все-таки в морду? А… потом!
Лучше сначала попробовать объяснить. Как это принято у адекватных людей.
— Я отсюда не пойду. Не хочу.
— Пойдешь как миленькая, — равнодушно отмахнулся Майк. Что-то засовывая в карман. Кого он тут ограбил? — Или тебя сначала сунуть головой под холодный кран? А может, лучше сразу целиком?
Черт! Не драться же в самом деле. Столько людей проснется… с головной болью. А сейчас им так хорошо.
Нельзя рушить чужую радость…
Да ладно. Ну, уйдет Зорка. Адрес же помнит. Вернется!
И где куртка? А, вот. Порядок! Кстати, а как эта бедная шмотка сюда попала? Как и остальные? Так она была в другом месте. Не в общей комнате. Зорка ее точно вешала в прихожей. Вон на те оленьи рога. Или нет? Башка еще толком не восстановилась.
И где Людка? Вон — в обнимку с каким-то парнем. Ее же нужно было отсюда увести…
Только зачем — здесь же так хорошо! Неважно, зачем-то было надо, а тогда Зорка соображала лучше, так что…
— Люд, пойдем, — Светлова ощутимо потрясла подругу.
— Зачем? Здесь так хорошо…
Вот именно. Не в одиночку же Зорке страдать, правильно?
— Потом вернемся, — утешила она подругу. — Вечером. А пока составишь мне компанию. Я одна с этим придурком не поеду. Вдруг он — маньяк?
— Отвяжись! — цепной собакой тявкнула Людка. Цепной болонкой. Смешной такой…
— Люд…
— Отстань, я сказала! — И даже головы не поднимает. — Я никуда не пойду. Мне и тут хорошо! Лучше сама останься… Тут маньяков… сколько хочешь… На любой вкус… Всё… как в лучших… домах…
— Отвяжись! — ее парень показал Зорке кулак. Рыцарь и защитник дам! Не то, что всякие Майки! — У нас в стране — свобода личности.
Вот именно!
— Пойдем, — нерыцарь Майк потянул Зорку прочь.
— Я не пойду без подруги! — возмутилась та.
— Ей хорошо и здесь, — усмехнулся он.
— И мне — тоже. Я остаюсь. У нас в стране — свобода личности! — сообразила Зорка. — А анархия — мать порядка.
— Ладно! — Майк отодвинул парня, поднял на руки голую Людку. — Прихвати ее одежду.
— Чего? — возмутилась Зорка. — Немедленно положи ее на место!
— Я никуда не пойду! — заорала Людка. — Отпусти, ты!..
— Заткнись, — бросил Майк. Не меняя выражения лица, гад.
Послушалась. Почему-то. Еще быстрее Зорки.
Потом об этом подумаем. На свежую голову. Если она будет.
А то этот псих еще, чего доброго, сунет под холодный кран Людку. И та схватит воспаление легких! Она же вообще драться не умеет! И простывает легко. Это Зорка привыкла шляться по зимнему лесу. И ползать по весеннему льду.
— Ты одежду взяла?
— Я не знаю, где… Люд, где твои тряпки?
— Зачем мне это барахло? Я — нудистка! Кому тюрьма, а мне — горница, я — не фраера жена, а вора любовница…