Андрей оглянулся на подругу, на класс, хотел что-то выкрикнуть Алке… и вдруг бросился на Дэна с кулаками:
— Пропусти ее! Ты!..
Руки Нестерова Дэн поймал без труда. Миг — и парень уже согнулся над учительским столом. Две его руки — в одной Дэна. Черт!
Придется еще и лезть в драку. В безнадежную.
Ну и что? В первый раз, что ли?
— Прекратите истерику, оба. Светлова, вы свободны. Можете покинуть класс.
Тон — холоднее снега. Того, что падает и не конфетти.
— Рина, спускайся, держи руку! — вновь сунулась героическая Алка. — Давай.
— Спасибо! — криво усмехнулась Зорка. — Сама… спущусь.
И даже с этой стороны.
Сумка больно ударила по плечу. Всё это время она там и висела. Забавно. Хорошо хоть не спортивная — типа «Рибок». Или «Адидас». Битком набитая.
И не заржать бы снова.
Мимо Дэна Зорка промчалась галопом. Замерла уже в дверях.
Никто не ржет. Дома бы уже…
Отпущенный Андрей плетется на место. Ее герой и защитник. А ведь… действительно герой. Не испугался.
— Андрюша, я тебя люблю! — крикнула Зорка. — Считай, что прощен.
Расцветший майской розой парень послал ей воздушный поцелуй. Девушка выскочила за дверь.
По-прежнему не ржет вообще никто. Только испуганно-завороженно пялятся. Нет, воистину — Зорке повезло с новой школой.
Директриса встретилась на первом этаже — возле столовой. Пахнуло в лицо пирогами с яблоком. И творожными ватрушками. Здесь их пекут шикарно — не то что в родном городе. Там у школьной столовки было два названия — Тошниловка и Тараканник.
— Светлова, у вас что, уроки уже кончились? Прямо посреди третьего?
Комок в горле перехватил дыхание, Зорка со всех ног кинулась прочь. Опомнилась и взяла себя в руки лишь на середине коридора. Обернулась и крикнула:
— Мне к зубному надо.
Еще не хватало звонка тетке! Впрочем, он последует и так. А правду ей говорить нельзя! Если «случайную связь» Тамара Кобрина еще простила, то уж визит в притон наркоманов…
А Зорка уже опомнилась. И умирать передумала.
Черт, как же всё это до боли напоминает родной город! Неужели она вновь становится такой же слабой? Как там?
— надрывается радио в маршрутке.
Витас.
Сегодня во второй половине дня работы нет. Совсем. Нет предлога задержаться подольше. А еще лучше — вернуться, когда все уже улягутся.
Если б Бориса спросили, в чём залог семейного счастья, он бы ответил: не жить в одной квартире с тещей. И не быть неудачником.
Тогда не придется брать дополнительные смены. И не только ради денег — всё равно никто не считает ими эти «гроши».
Просто надоело. Надоело выслушивать, какой замечательный зять у соседки. Ходит в загранку в плавание и зарабатывает… А у знакомой сын — таксист и столько заколачивает за ночь… Это еще не считая тех, у кого дети — коммерсанты. А любимая дочь Валентина нашла законченного неудачника — какого-то нищего врачишку. Да такой хоть с утра до ночи вкалывай (и ночью — тоже) — «нормально, как люди» не заработает. Потому что люди умеют «крутиться», а он — только «копейки в дом приносить».
Действительно — неудачник. Даже отдельную квартиру для себя, Вали и детей не снять. Не говоря уже о том, чтобы купить. Все деньги на еду и одежду уходят. И то вечно не хватает.
Так что звонок от бывшей преподавательницы пришелся как нельзя кстати. Вот и предлог подольше дома не появляться! Правда, придется лишний раз выслушать, что «дома не бывает, лишний раз мусор не вынесет, а денег всё нет». Причем — выслушать не только от тещи.
Но хоть не прямо сейчас!
Да и поговорить надо — хоть с кем-то. Накопилось. Потому что последние месяцы не слишком веселая, но более-менее налаженная жизнь катится в тартарары. Окончательно.
Развестись с Валентиной? С которой прожил восемь лет? Матерью его двоих детей?! Подолгу не видеть их, стать воскресным папой? Вернуться к родителям? И теперь уже выслушивать, как были правы они и неправ он…
А еще… Не первый же он, в самом деле, врач, влюбившийся в пациентку. Такое случается чаще, чем хотелось бы.
Да и любовь ли это? Скорее, крыша едет от безысходности — вот и всё. Просто устал. От всего.
За последние годы Борис вообще забыл, с чем эту «любовь» едят. А главное — зачем? Смысл-то? Неженатые и бездетные живут не в пример спокойнее. И только попробуй хоть раз при них заикнись о семейных проблемах — пожмут плечами и заявят, что сам себе дурак. Нормальные люди в наше время не женятся и «хвост на всю жизнь» не заводят.