— Тогда сейчас дошокирую. Вчера я сделала то, на что раньше была кишка тонка. И это не касается «клиента».
— В какое вчера?
— Что?
Вот теперь точно кажется — крыша уехала где-то по дороге. Растворилась в метели.
Зря. Умереть еще можно себе позволить — если деваться некуда. А психоз означает ад до конца твоих дней. Причем такой, что все библейские ужасы побледнеют.
— Извини, Катя…
Она — не Катя. И даже не Рина. У нее столько имен, что в один прекрасный день зеркало должно отразить тьму лиц. И крыша исчезнет уже в нем.
— Значит… — продолжила Зора.
Пусть вслух это скажет не она!
— Значит, это было. А я уж решила, что сошла с ума. Первые кандидаты в психи — как известно, те, кто их лечат.
— Мы с Женей тоже решили, что спятили. Интересно, много нас еще таких?
Холодно. Всё равно — холодно. Март. Зима еще не разжала когтей.
И настоящее имя брата Зорка назвала зря. Как и любимого парня.
— Раз об этом до сих пор не трубят средства массовой информации — вряд ли много.
— Мне тогда приснилась смерть Никиты. Подробно — как это было. А в следующем кошмаре на моих глазах искалечили маму и Женю. На следующий день повторилась среда. И я решила, что это мой шанс всё предотвратить… почти всё. Никита уже не воскреснет. Но Женя — жив. Пока.
— Успокойся. И что же случилось? Ты — тоже жива и не в больнице. Значит, хотя бы…
— Что жива и не там — заслуга не моя. Я была в том самом притоне наркоманов, где часто гостила Дина. Мне тоже пришлось принять дозу. И не только.
Всё еще не подает виду, что слышит откровенные гадости. Что же ей выкладывают другие?
— Тебя не изнасиловали? — И даже тревога в голосе.
— Нет, я всё это делала вполне добровольно, — усмехнулась Зорка. — И обошлось одним партнером.
— Прости, Катя, для тебя это был первый раз?
Послать подальше или ответить? Уже одной гадостью больше…
— Да.
Какая уже теперь разница?
— Надеюсь, ты предохранялась?
Нет, собиралась в неполных семнадцать рожать ребенка, зачатого под «дозой». Причем, глотали ее оба партнера. Зорка, конечно, феерическая дура, но чтобы настолько?
— Тетя еще до Нового Года посадила меня на противозачаточные.
Только помогают они не против всего…
Заразу Зорка подхватить могла вполне. И даже очень вероятно. Именно в таких местах всякую дрянь и ловят.
Паршиво! И… страшно.
Теперь придется проходить еще и анонимный медосмотр. И очень отчаянно молиться, чтобы пронесло.
— Ладно, перейдем уже к моей истории. Одной девушке снились странные сны. Что из родного дома пора бежать — куда глаза глядят. Надо сказать, дом этот действительно был не блестящим. Да и девочке не слишком везло в жизни, — Галина Петровна странновато усмехнулась. Зорке кажется, или девушка была для психиатрини не только пациенткой? — Она не знала своего отца — только по рассказам мамы и бабушки. Якобы, сбежал и даже алиментов не платит.
А почему только якобы? На самом деле — исправно отстегивал каждый месяц? Или… его уже не было в живых? Как Динки? И… Никиты!
— Да, сами мама и бабушка были еще теми дамами — весьма малоприятными в общении. Девушка действительно мечтала от них удрать, но надеялась сначала хоть закончить школу.
— Сколько ей было лет?
А это Зорке зачем? Из нездорового любопытства?
— Сколько и тебе. Ты, может, удивляешься, зачем я тебе забиваю голову лишними подробностями, но, поверь — это тоже важно. Для целостности картины.
— Я просто вспомнила собственное детство.
И вечно меняющихся кавалеров матери. Ладно хоть папами их звать было не нужно. В отличие от отчима. И не все они не просыхали.
— Не то чтобы моя мама специально вредила мне, — поправилась Зорка. — Она просто об этом не задумывалась.
Потому что воспринимала младшую дочь то как помеху, то как средство облегчить жизнь старшей. Или себе.
— Прости, Катя, но по твоим рассказам твоя мама — это тоже что-то с чем-то.
Забавно. Только что сама готова была винить ее во всём, но стоит это сделать кому-то другому — и хочется ринуться защищать.
Точно — дура.
— Неважно. У меня еще были Никита и Женя. — А сначала — еще и подруги. Вернее, Зорка думала, что были. — Я не была одинока!
И даже сейчас не одинока. Младший брат у нее есть по-прежнему!
— Я тебе верю. С кем ты сейчас споришь — со мной или с собой? Так вот — та девушка росла единственным ребенком в семье и действительно была одинока. — Ровный, бесстрастный голос. — Иногда ей казалось, что она вот-вот ожесточится и возненавидит свою семью. А порой думалось, что именно этого ее родня и добивается. Впрочем, она была непробиваемой. По-прежнему хорошо училась, да и вообще была «хорошей»…