— Тетя — чужой человек. А ты — сестра! Присмотрела бы там за ней. Всё равно ведь никуда не пойдешь — клуша клушей. Вот и занялась бы делом.
— Я хочу закончить школу.
— Тебе-то зачем? — искренне удивилась мама. — Всё равно никуда не пробьешься — не с твоими данными. Девять и училище — и хватило бы с тебя. Куда-нибудь на рынок-то торговать…
Динке — карьеру, Зорке — на рынок? Всё как всегда. Ничего нового.
— Между прочим, это Динка списывала у меня, а не наоборот.
Как только поняла, что одиннадцатый класс повторяет программу девятого. Просто — более широко. Но Зорка ведь доучит — с нее не убудет, правильно? С «клуши»-то, которой всё равно заняться нечем? У нее ведь вагон лишнего времени, не то что у нормальных людей.
— Зато Дина — красавица и симпатяшка, а ты…
— Зато у меня мозги есть, — вяло огрызнулась Зорка.
— Только по части зубрежки. И вообще мозги — это для мальчиков. Девочкам, чтобы попасть на хорошую работу, не это нужно. А уж чтоб нормально выйти замуж… Впрочем, тебе ничего, кроме твоего пэтэушника, не светит!
Успокоилась мама быстро. Как только поняла, что иначе было бы некуда деть Женьку. То есть — дней через пять. Личная жизнь ей необходима как воздух, а за Динкой и в самом деле присмотрит тетя. Бедная тетя…
Никита вернулся домой спустя всего три недели после начала учебы. Нет, в общежитии (несмотря на все неутешительные прогнозы мамы) было всё в порядке. Да и соседи оказались нормальные — обычные ребята из деревень. Уговорила его вернуться лично мама — решив, что Зоре и Жене лучше вдвоем сутками не оставаться. С Никитой — безопаснее.
— Толку-то от твоего карате! — безапелляционно изрекла она в один прекрасный вечер. — Любой парень всё равно сильнее.
Спорить Зорка, ясное дело, не стала. А обижаться на маму — всё равно бесполезно. Хуже только на Дину. Да и то — под вопросом.
Дочь мама уговорила идти с ней, Женька — потащился добровольно. Против уговоров двух последних Никита устоять не смог, и блудного сына вернули домой. В доме повеселело, и всё нарастающая тревога последних дней августа показалась глупой и надуманной.
Всё же налаживается! Даже мама стала появляться дома чаще. Нужно было просто преодолеть какие-то испытания… и дальше всё будет хорошо.
И нет ничего отраднее самых повседневных дел — когда вместе. Здорово даже чистить картошку или готовить уроки. Не говоря уже о прогулках всё темнеющими вечерами.
— А Женька? — испугалась как-то Зорка. — Я вдруг подумала: как мы его оставим? Ему же будет всего тринадцать!
Летом казалось, что это — много, а сейчас — уже нет. Они-то с Никитой росли вдвоем, а братишка останется один. А если с дурной компанией свяжется? Или еще хуже — его кто обидит, а заступиться будет некому?
Страшно!
И летом Зора не решилась бы поделиться с Никитой таким. Побоялась бы нового срыва. Но ведь теперь всё наладилось…
Так устаешь всё это обдумывать одной! Так хочется поделиться… И страшно — не вышло бы хуже! Если Никита опять взбрыкнет…
Иногда кажется — идешь по тонкому мосту над пропастью. Шаг влево, шаг вправо… И кругом — хрупкие предметы, которые так легко столкнуть. И они не стоят, а движутся. И надо следить, чтобы не сбили друг друга. Нечаянно.
— Как он будет один? — Может, все-таки замять тему? — Кто за ним присмотрит?
— Может, мама? — пошутил Никита.
Нет, всё в порядке.
— Надеюсь! — вздохнула Зора.
Но всерьез верить в столь голубую мечту можно лишь для самоуспокоения.
— Ну, нас же всех здесь уже не будет, — рассудительно заметил Никита. Недолгая самостоятельная жизнь явно изменила его. Сделала увереннее. Заставила поверить, что он и без семьи и дома не пропадет. — А с одним Женькой ее, глядишь, и замуж возьмут.
— Вот бы хорошо! — обрадовалась Зорка.
В глубине души вину перед матерью она чувствовала. Если б не второй (уже без мужа!) ребенок — та могла бы устроить свою жизнь давным-давно. Но она ведь не сделала аборт и не отказалась от дочери еще в роддоме. Мама совершила практически подвиг, но стоил он ей сломанной жизни.
— За какого-нибудь хорошего человека, — продолжила девушка. — Он усыновит Женю, и у него наконец-то будет отец.
Вообще-то если человек — действительно хороший, то ему и прочие дети не мешали бы. Но не будем зацикливаться на мелочах. Настолько «хороших» — просто не бывает, а живем мы в реальности.
Не будет Женьку вечно шпынять — уже хорошо.
— У него был отец, — суховато возразил Никита. И Зорка как следует обругала себя. В очередной раз.