****
Верхняя кухня, представляющая из себя небольшое отдельно стоящее строение, напоминала оживлённые владения плохого шеф-повара. Да что там плохого... Ужасного.
Из-за плотной пелены дыма от горящего масла, очертания кухонной мебели и двух парней, орудующих у плиты, просматривались нечетко.
- Димон, переворачивай! Подгорит же!
- Да вижу я!
- Давай-давай! Держу! Ловлю! Поймал! Твою же! … Мать! …. - непонятный комок звучно шлепнулся на чистый пол, который я, между прочим, тщательно оттирала вчера вечером после кулинарных экспериментов одной жилички, решившей покорить мужское сердце замысловатым ужином. - О, Лена, привет!
Жизнерадостный сердцеед из Омска похоже совершенно забыл, что приехал на отдых с девушкой, и в данный момент всем видом демонстрировал свое расположение.
- А мы тут чебуреки жарим!
Я со стуком опустила огнетушитель на пол и без сил опустилась на табурет. За что мне все это? Вчера блины, сегодня чебуреки. Завтра что будут стряпать? Котлеты? Стейки? Плавить сыр на фондю? Бррр!
От мысли, что придется шваброй отскребать с потолка присохший сыр, я передёрнула плечами и со всей возможной строгостью посмотрела на возмутителей спокойствия.
Мачо омского разлива прочитал в моем взгляде все, что я хотела до него донести, посмотрел на спину друга, занятого производством новой порции угольков, и заискивающе произнес:
- Мы все уберем. Честное слово.
Я только вздохнула и словно невзначай погладила ручку тяжёлой чугунной сковороды. Ещё пару недель назад я считала себя если не леди, то весьма приближенной к этому званию в плане воспитания, мягких черт характера и врождённой интеллигентности. И вот, до чего довела меня должность управляющей гостевым домом. Я уже в одном крохотном шаге от того, чтобы опуститься до откровенных угроз. И, кажется, парень это понял.
- Мы правда все уберем! Обещаю! А хочешь я возле дома подмету, шелковицу пособираю?
От такого предложения я моментально воспрянула духом. Все, проживающие на юге знают - сезон шелковицы - это ужас и кошмар. Мерзкая ягода красит въедливым чернильным соком все, до чего дотянется. А Людкино дерево, раскинувшее крону прямо над входной калиткой и частью двора, дотягивалось практически до всего. Переспелые ягоды падали на машины постояльцев, на уличную мебель и на общий балкон второго этажа, где сушилось белье и пляжные принадлежности. Мало того, они укрывали плотным ковром землю на придомой территории и плитку во дворе, а потом растаскивались на обуви, колясках и велосипедах абсолютно везде.
Ягоду приходилось сметать и убирать несколько раз в день, причем делать это в резиновых галошах и перчатках, иначе сок шелковицы пачкал кожу. Мне и в средствах защиты мероприятие это удовольствия не приносило, потому предложение парня я встретила радостным согласием, но кухню после себя всё-таки попросила убрать.
Даже с добровольным помощником день выдался напряжённым.
Одновременно освободились сразу три номера, новые жильцы уже прибыли и нетерпеливо посматривали на часы, ожидая заселения, а у горничной категорически не хватало рук и времени. Пришлось брать в руки пылесос и помогать с уборкой, после чего заниматься стиркой и даже глажкой. Вот что ненавижу всей душой, так это гладить! Но деваться некуда, раз впряглась, то вези и помалкивай.
После беспокойного утра, когда туристов проводили, заселили, отправили по пляжам и экскурсиям, получилось полчасика поваляться с книгой на садовых качелях.
Но недолго счастье длилось и вскоре с пляжа приволоклась отравившаяся медовой пахлавой семья. Пришлось вызывать им врача и идти в аптеку.
Честно сказать, к вечеру я представляла собой малосоображающее и безмерно уставшее существо. Не хотелось вообще ничего, кроме покоя, но, судя по запаху разгорающихся углей со стороны мангальной зоны и звону стеклянных бутылок, тихого отдыха мне сегодня не дождаться.
В какой-то момент пришло понимание, что без прогулки на свежем воздухе я просто не выживу, поэтому, наспех собравшись, я заперла "хозяйский" номер, натужно улыбнулась развеселой компании у мангала, помахала им рукой и даже пожелала приятного вечера, после чего вышла на тихую зелёную улицу.
Гостевой дом "В гостях у Люды" не претендовал на звёздность и не мог похвастать ни презентабельностью, ни близостью к морю. Нет, море, конечно, было недалеко - четыре квартала вниз по старой, отремонтированной щебнем и горной пылью дороге, и вот оно, родимое, черненькое.. Ворочается и вздыхает, обдает свежим дыханием прохлады. Только кажущаяся близость обманчива. Пляжа рядом нет и чтобы добраться до места, где можно позагорать и искупаться, придется топать минут двадцать по практически безлюдной набережной, - курортники в этом краю селились с гораздо меньшей охотой, чем в центральной части городка, где были сосредоточены все развлечения.
Но мне эта малолюдность только на руку. Так хорошо пройтись над вечерним морем, подышать солёным йодистым бризом и проветрить голову.
Набережная здесь длинная. Горевая, помню, хвалилась и упоминала семнадцать километров. И где они тут уместились?
Я остановилась у белой балюстрады, контрастным забором огораживающей набережную от высокого берега над морем и посмотрела налево.
Курортный городишко обосновался в защищённой от стихии открытого моря бухточке. Бухта эта с высоты птичьего полета напоминала подкову, густо облепленную разномастными гостиницами, санаториями и гостевыми домами на большей части береговой линии. Более-менее свободным оставался только правый мыс бухты - Штормовой.
Туда я и направилась, неторопливо прогуливаясь мимо заброшенных рыбацких причалов на проржавевших остовах и мимо стоянок забытых нерадивыми хозяевами моторных лодок и катеров.
Вскоре набережная закончилась, широкая прогулочная аллея сменилась витиеватой тропкой и заметалась между стройными корабельными соснами.
По мягкой, устланной порыжевшими сосновыми иголками, дорожке идти было приятно. Тропа то выводила меня к самому берегу, то опять возвращала в гущу деревьев, и вела все ниже и ниже, пока не сравняла берег с линией прибоя.
Здесь, у почти полностью разрушенного старого причала я и решила остановиться. Это место я приглядела ещё в первые дни своего пребывания в городке, но вот прийти сюда получилось только пару раз.
Выщербленные бетонные плиты угрожающе вспучивались и зияли ржавой арматурой провалов, поэтому идти по причалу приходилось осторожно.