****
Хотя, что с него взять? Типичный мужчина. Пока совсем худо не станет - ни за что не согласится на помощь врача.
- Вы не волнуйтесь, пожалуйста. Я мигом! И скорая быстро приедет, здесь хорошие доктора. - Это я вспомнила сегодняшнее отравившееся семейство и ещё пару случаев с переотдыхавшими туристами на прошлой неделе.
- Я сказал - никуда звонить не нужно!
От металла в голосе недоутопленника по телу прокатилась волна холодной дрожи, а пальцы, сжимающие искривленную арматуру причала, покрылись липким потом.
Я медленно повернулась и поразилась холодному высокомерному взгляду мужчины, которым он умудрялся из положения полулёжа сверлить меня. Такие перемены как минимум вызывали недоумение, особенно учитывая то, что ещё каких-то пару минут назад я сомневалась жив ли этот властелин морских просторов.
Спорить со здоровяком совершенно не хотелось. Пришел в себя - и славно. Отказывается от помощи - его право. А мне пора домой. Там постояльцы соскучились, наверное. И я по ним немного.
- Я вас поняла. - я скованно улыбнулась и бочком-бочком двинулась вдоль причала. Не получилось залезть на него, значит пойду в обход. - Скорую не вызывать, спасателей не звать. Рада, что вам уже лучше и моя помощь не требуется. Мне как раз уже нужно возвращаться.
Голопузый найденыш следил за моими передвижениями со странным выражением лица. Это выражение мне хорошо знакомо с самого раннего детства.
Моя мама - женщина властная и крайне вспыльчивая, но при этом отходчивая и жалостливая. Такой вот странный характер достался ей от дальних предков - донских казаков, и этим десятиколенным родством она неизменно объясняла и оправдывала свои вспышки. Бывало, в детстве, накричит, треснет по спине кухонным полотенцем, доведет до слёз, а через час несёт оладушки со сметаной. Извиняется. И лицо у нее в этот момент точь в точь такое же, как сейчас у мужчины, сидящего в пенном прибое. Никак прощения просить собирается?
- Девушка.. кхм.. Не хотел вас напугать.. простите.
Найденныш как мог смягчал тон, но по всему видно - дело это для него непривычное и оттого нелегкое. Парень явно привык командовать.
- Да ничего страшного. - не моргнув глазом, соврала я. - Понимаю, у вас стресс. Долго, наверное, в море пробыли? Или вы с этого пирса упали?
Мужчина нахмурился, а затем его лицо приобрело растерянное выражение.
- Не помню, - прошептал он, а я, взобравшись, наконец, на пирс, остановилась.
- Как не помните? Совсем? А как вас зовут помните? Откуда вы и что тут делали?
С каждым вопросом мужчина все сильнее хмурился, пока не помрачнел окончательно и не схватился руками за голову.
Ну и как его оставить такого потерянного и несчастного? Меня совесть сгрызет живьем и выгонит на поиски этого болезного в полночь из дома. Заснуть я точно не смогу, зная, что где-то шатается неприкаянный, потерявший память, человек.
Мама, пестуя очередного слепого котенка, принесенного мною домой, любила приговаривать: - Эх, Лена… Погубит тебя когда-нибудь эта жалость! Прошла бы мимо, как все остальные и не сидели бы мы с тобой сейчас над котёнком, который и в туалет без посторонней помощи не может сходить!
Я мамины нравоучения пропускала мимо ушей, так как знала - мамуля и сама бы не прошла, а если бы и прошла - все равно бы позже вернулась за ним.
И вообще, любовь к сирым и убогим - это у нас семейное. Ещё бабуля, царствие ей небесное, привечала беженцев, а прабабка так и вовсе подкармливала пленных немцев.
Так что есть в кого мне быть сердобольной.
- Точно скорую не нужно? - уточнила я, обувшись и взяв в руки брошенные вещи.
Мужчина упрямо мотнул головой. Вот ведь…! Упертое создание.
- Ладно, - вздохнула, уже зная, что сделаю. - Пойдем пока ко мне в гостиницу. Поешь, отдохнешь, а там видно будет.
Найденыш оживился, смерил меня недоверчивым взглядом и засобирался.
Сборы были недолгими. Встал, раскачиваясь, как крепко выпивший гулена, подтянул шорты и отряхнул ноги от налипших камешков.
- Пойдем, что ли.. - приглашающе махнула в сторону тропы и качающаяся громила, возвышаясь надо мной на добрых две головы, начала свой трудный путь.
Ну как начала.. Первые несколько шагов мужчина сделал самостоятельно, а затем внезапно осел, вновь выпрямился, но запутался в собственных ногах.
Пришлось подставлять ему свое некрепкое плечо и помогать по мере сил.
Шли мы долго и добрались до цели только благодаря обоюдному упрямству и двадцати передышкам. Я успела тысячу раз пожалеть о своем милосердии и великодушном приглашении, ибо нести домой котенка-недокормыша всё-таки легче, чем транспортировать на себе периодически теряющего сознание мужчину.
Я лелеяла робкую надежду, что компания во дворе уже нагулялась и разошлась, но, похоже, нагулялась тут только я.
- Доброго вечерочка, Леночка! - гаркнула темнота голосом беспокойной искательницы приключений из пятого номера. Корпулентная сорокалетняя Мария Анатольевна ( Что ты-что ты! Зови меня Машей!) приехала на море с вполне конкретной целью и каждый день демонстрировала, что для неё нет ничего невозможного. Как например сейчас, когда она обнимала пьяненького молодого мужчину и, тем не менее, с восхищением посматривала на мою " добычу". - Вот это да! Повезло тебе!
Объяснять что-либо Марие Анатольевне я не собиралась, потому из последних сил доползла до своей комнаты, отперла дверь и скинула найденыша на двуспальную кровать.
Мужчина, кажется, заснул ещё в полете, молча приземлился на живот, заграбастав под себя мою подушку и сладко засопев.
Я бы тоже свалилась рядом, честное слово, но открывшийся вид на его израненную спину чуть не заставил заорать от ужаса.
И как он ещё передвигался с такими ранениями? На несчастном просто не было живого места. Видимо, долго его таскало волнами по камням, раз практически всю кожу стесало.
Я отбросила мысли об усталости, принесла из ванной аптечку и принялась за обработку ран, на которые и смотреть-то было страшно, не то что трогать.
Обтерла, как могла чистым влажным полотенцем, чтобы смыть соль, залила повреждения перекисью, убрала несколько застрявших в коже песчинок и мелких камней и нанесла заживляющую мазь.
Пациент периодически мычал сквозь сон, пытался уползти, шумно дышал, а в конце, когда я уже заканчивала, внезапно открыл глаза, схватил меня за руку и пробормотал:
- Почему нет запахов?
- Спи уже давай, - я мягко надавила на горячее плечо, укладывая больного обратно.