Глава 18
Растревоженная полуночной суетой, изба насторожено затихла; обдавала горницу холодным дыханием непротопленной печи, пристально вглядывалась в цветастые холмы перин темными зеницами распахнутых в ночь окон.
И это её новая хозяйка? Это слабое, тщедушное существо, что даже в постели ни на что не сгодилось, не то что порядком заведовать? Совсем сбрендил от одиночества Хозяин, раз жену себе такую хилую завёл... Али на харчах решил сэкономить? И будут ли с такой хозяйкой чисто метены полы, исправно топлена печь, усердно выскоблены горшки...? Ну а хлеб за неё кто, с таким росточком-то, в печь подсаживать будет?!
Да уж...Не один год бедствовали они с Даниилом, не один год терпела неловкость грубых мужских рук (даром, что руки эти её и создали - бревна тесать не тесто месить, иное понятие требуется) и вот опять...Нет, не будет порядку и ладу не будет, - горестно вздыхала изба запутавшимся в паутине причелины ветром. А всё ж, заприметив как, в поисках защиты, доверительно прильнула к стене Евдокия - смягчилась; предостерегающе цыкнула остывающим в печи угольком на разгулявшуюся под полом мышь. Пускай отдыхает горемычная, чего уж тут...
Наверное, как и каждый человек, в глубине души, Евдокия просто считала себя чуть лучше, чем была на самом деле: в чём-то оправдывала, в чём-то жалела...Потому и не верила, что с ней может произойти нечто подобное: до конца надеялась, что всё вдруг переменится, вмешается случай...Даже внезапное появление на свадьбе Василия (по крайней мере его первая, вступительная часть) могло сойти за то самое спасение. А сколько возможностей было до свадьбы - не счесть! Но жизнь распорядилась иначе.
И если бы сейчас от неё истерзанной, стоящей на краю бездны, потребовали сказать заключительное слово, подвести итог всех этих злоключений, то, пожалуй, всё, что она успела понять, постичь в этой несправедливой и чудовищно короткой жизни, так это, что... некоторые вещи просто случаются. Случаются и всё. И совершенно не обязательно быть каким-то, чтобы это произошло. Хоть часто люди и склонны искать иных объяснений, опрометчиво приписывая пострадавшим неведомые грехи в третьем поколении или пагубное действие злых сил. Наверное, выяснение этих закономерностей, пускай и сплошь надуманных, основывающихся исключительно на воображении, дарят людям необходимую иллюзию контроля. Эдакий эфемерный жизненный опыт.
Касательно же её собственного - и даже можно сказать личного - жизненного опыта...то она никогда не смогла бы предположить, что то самое, сокровенное действо, близость, о которой так самозабвенно шептались подруги, трепетная тяжесть внизу живота - всё это увенчается тем ужасом, что ей довелось испытать.
Забившись в угол, боясь даже расплакаться, чтобы не привлечь внимания затаившегося Зверя, она была обречена снова и снова, как заточённая в капле древесной смолы букашка, переживать мгновение, когда её схватили, скрутили и...по ощущениям....проткнули огромным раскалённым прутом. Сожалеть, что благодатное затмение, скрывшее эту невыносимую боль было слишком скоротечным и не покрыло её навеки благодатным, освободительным небытием. И пускай пульсирующая боль внизу живота помалу утихала, но ничто не могло унять леденящего душу осознания, что всё это может повториться. Что всё это и есть супружеская жизнь!!!
Пытаясь остудить пылающую голову, Евдокия усердно прижималась лбом к прохладным доскам и, стараясь ничем не выдавать своего присутствия, чутко прислушивалась. Он был рядом. Затаился. Ей не обязательно было видеть - она отчетливо чувствовала каким напряженным было его тело, вкрадчивым дыхание. То и дело Евдокии чудилось, будто над ней нависает густая тень и вот-вот послышится то самое, зловещее "смотри-ка, заговорила". Это было ошибкой: говорить с ним. Она выдала себя за что тотчас поплатилась. Но не в этот раз...нет...она себя не выдаст! Её здесь нет! Нет! Это чудовищная ошибка!!!
Дуся всё плотней прижималась к стене; внимая, вдыхала сладковатый аромат дерева, а та волшебным образом, будто ласковая прохладная ладонь матери на горячечным челе, дарила пускай и еле заметное, но такое необходимое облегчение...