Глава 20
Сработало! Дыхание притаившегося Зверя становилось всё глубже, размереннее. Кровать неохотно скрипнула, когда Он принял более расслабленную позу, растянулся во весь рост, невзначай толкнув при этом резную спинку. Но Евдокия никак не выдала своего присутствия. Не шевелилась, ждала.
Ещё долго-долго она, безмолвно шевеля губами, вторила гулко тикающим на стене часам...двадцать пять... сто сорок... двести восемнадцать...пятьсот три...Казалось, именно для этого при барском дворе, забавы ради, комнатные девки её счёту и обучили (такой роскоши как часы у неё с бабкой-то отродясь не было), чтобы вот так, вжавшись в стену, считать.
Наконец, когда, казалось, последняя капля крови покинула её одеревенелое тело, Евдокия осторожно разжала побелевшие пальцы, сжимающие край одеяла. Тут же прислушалась. Тишина... Дышит...
Уставший от накопившегося груза непривычных переживаний и не менее переживательных событий, Данило забылся сном если не безневинного, то человека убеждённого, что у него ещё есть время исправить всё то, что он успел натворить бодрствуя.
Осторожно, будто лежала она на тончайшем льду, Евдокия расправилась ноги. Медленно, замирая при каждом новом движении испуганной мышью, развернулась. Не заполучивший одеяла Данило спал зябко скрестив руки. То ли из-за этого, то ли от его глубокого дыхания, расстёгнутая рубаха на его груди натягивалась, беззастенчиво очерчивая широкую, могучую грудь. Даже во сне между чёрных, круто изогнутых бровей пролегала строгая морщина. Подведённая упавшей тенью, вкупе с неровным шармом на щеке, она придавала лицу пугающей суровости.
От мысли, что этот человек теперь считался - и даже вполне преуспел в своих обязанностях - мужем(!), у Евдокии неотвратимо холодело под сердцем, а губы нервно подрагивали, будто только теперь она обрела возможность прокричать то самое "нет!!!", которое так нужно было сказать раньше. Нет, не муж - надзиратель, тюремщик и палач в одном лице! Вот с кем её свела судьбинушка сиротская. И где-то здесь, неподалёку, наверняка притаилась и погибель её лютая!
Евдокия беззвучно перебралась через через спинку кровати, закусив губу, опустила затекшие ступни на пол. Ступая по ледяным иглам осторожными, неуверенными шажками, подобралась к двери. Дрожащими пальцами взялась за лямку, осторожно потянула вверх, изо всех сил стараясь не потревожить холодный метал и, как только образовалась заветная брешь, выскользнула прочь.