Дорогие читатели, спасибо за Ваш выбор ❤️
Подписывайтесь на автора, это откроет возможность поближе познакомиться с полюбившимися героями в болге.
Желаю приятно провести время за любимым занятием 📖☕
Глава 23
Этой ночью Дуня вернулась в Милорадово. Босые ноги, узнавая каждый разогретый на солнце, отшлифованный тысячами ступней бугорок, каждую прохладную от росы впадинку, несли её все быстрее и быстрее, пока она и вовсе не перестала чувствовать под собой землю. Словно на крыльях, миновала она высохший с незапамятных времен колодец, что представлялся в детском воображении сказочным входом в подземный мир, сгорбившийся над колодцем старый вяз, будто он пытался вспомнить каким же было его отражение сотни лет назад, высокие пики стогов в парном молоке утренней дымки, и даже хлипкую кладку в шуршащей камышом заводи, через которую всегда ходила с опаской.
Издали увидела она фигурку к которой так спешила, стремилась всем своим естеством. Сердце терпко сжалось в груди, а после заколотилось с такой силой, что казалось вот-вот разорвётся, так и не дав ощутить радости долгожданной встречи.
– Ма-а-ам…- измученно выдохнул Евдокия. По её щекам хлынули слезы и мир стал размытым, будто сквозь дождливое окно, но отчётливо видела нежную тихую улыбку, любимое платье, которое знала до последнего цветочка, лучики тоненьких морщинок у глаз, и то, как в ожидании покоиться на ветке стоящей рядом яблоньки натруженная рука…
Задыхаясь от слез, Евдокия всё бежала и бежала, но отчего-то никак не могла приблизиться. В приступе отчаянья протянула руки и увидела как пальцы удлиняются, белеют, превращаясь в крылья. Но ничто из этого не пугало Дуню больше, чем зыбкость фигурки в лучах восходящего солнца. Они пронзали её, растворяли в своём свете. Вот уже и руку не видать...и платье…и улыбку….остался только взгляд да и тот колыхался словно марево.
Неужели она уйдет вот так, не дав даже приблизиться?! Не дав хоть на секундочку ощутить её тепло, её ласку, поймать хотя бы отблеск её улыбки?! Хоть к траве примятой припасть, где стояла!
–Ма-а-ам!
Внезапно теплая, родная рука нежно прошлась по щеке иссушая слезы, отгоняя тревоги, исцеляя раны, даря благословенный покой.
Блаженно улыбнувшись, Дуня глубоко вздохнула, затихла.
"Ишь ты, никак сон дурной приснился…"
Разбуженный возникшей под боком возней и всхлипами, Данило тревожно всматривался во мраке в лицо Евдокии. Осторожно, чтобы не потревожить наладившийся сон, он прошёлся пальцем по оставшейся сырой дорожке, и Дуня, мурлыкнув что-то неразборчивое, с довольной улыбкой припала к ладони щекой.
"Ишь ты…"
…И запахло в избе парным молоком; гарячим хлебом запахло и влажной доской свежевымытого пола; запахло чем-то неуловимым, щемящим, чем-то давно позабытым, потерянным а теперь вот нежданно-негаданно обретенным вновь.
Отбив поклон окладу, Данило неуверенно замялся в дверях и зачем-то снял шапку, будто зашёл в гости да забыл зачем.
Выстроились возле печи в ряд, меряясь пузками, горшки; весело журчал заботливо подвешенный на колыбели из белоснежного полотна сыр. Что-то кипело, шкварчало, сытно квакало крышкой и над всем этим будто хлопотали какие-то сказочные, невидимые руки. Даже печь с какого-то чуда белее казаться стала!