Глава 6
Водилось у лесничих, грех жаловаться. Был и хлеб и к хлебу. Работа не тяжёлая, а при должной сноровке да уме, ещё и подзаработать втихую можно было. Вот за этим в город и ездили. Сдали шкуры, к заработанному в три пары рук мужских доложили - и муки, и круп, и соли, и всего, что нужно по хозяйству впрок набрали.
Наскоро стол накрыли, присели. Василь с Никодимом охотно за еду принялись: изголодались с дороги, Данило жевал размеренно и угрюмо, а Евдокия, несмотря на уговоры, как и полагается скромной девице на выданье, лишь кивала, благодарила, а всё от ломтя хлеба только крошки отламывала, хоть и голодна была что не передать.
- Так получается Гречихиной ты, Прасковьи? – когда завтрак подошёл ко своему завершению, а вставать спешно вроде как неудобно было, завёл праздный разговор Никодим. – Вот, может, ты хоть подскажешь чем Данила нашего вылечить? Уж с недели две будет как на сенокосе простыл. Кашлем мучается, жаром…
- Не надо, бать. Лучше мне уже. - угрюмо прервал отца Данило. Откровенные взгляды Василя на Евдокию стали так нестерпимы, что он почувствовал в себе готовность лишиться обоих разом, лишь бы не быть тому свидетелем. Пускай делают что хотят, лишь бы подальше. А он уж как-то…обойдётся. Авось как денется куда-нибудь девка эта, так и отпустит. А что, правда бесовского роду? Может что наколдовала, раз так нашло?
- Неужто вылечила?! – звучно всплеснув ладонями, картинно изумился Василий. За выходку свою он всё же удостоился торопливого, затравленного взгляда Евдокии.
В равной степени как нравился ей Василий, так было горько слушать намёки на связь с Данилом. А что хуже того – никак она не имела возможности доказать обратное. Да и вообще говорить об этом. Разве ж такое обсуждают!
- Хватит! – стукнув кулаком по столу, грубо оборвал Никодим расхохотавшегося со всей выходки младшего сына. «Как бы не случилось чего. Пора от девки избавляться», - глядя на наливающийся яростью взгляд Данила, торопливо, но верно сообразил Никодим. Неровно поднявшись, глава семейства дал понять, что завтрак-таки окончен и задерживаться, в общем-то, им ни к чему, раз уж с беседами не задалось.
- Что ж, Евдокия, приятно было познакомиться. Ищут тебя, наверное...а в лесах больше одна не гуляй, а то тут и волки, и вепри, и медведи – всякого добра хватает ли, понимаешь…- вообще Никодим был готов продолжить список, лишь бы разубедить Евдокию вновь между его сыновей оказаться. Хоть девка она вроде как и неплохая, но, видимо, кровь дурная, раз так на парней действовала.
- Вот что, Данило, ты…
- А зачем Данило? Ты ж сам велел ему из дому не ходить, а теперь Данило? – внезапно вмешался в разговор Василий, заставляя Никодима вновь нахмурить клочковатые брови. - до Милорадово ж с добрых десять вёрст! Туда и обратно так все двадцать наберётся! Вот я и проведу!
Вот тут Евдокия и встрепенулась. Как?! Она и Василь?! Одни?! А если он…если он говорить с ней начнёт?! Она же ничего ответить ему не сможет! Ох, позор! Ох, срамота!!!
- Может…я сама? – вяло попыталась отнекаться Дуня, которой перспектива потеряться в лесу начала казаться чем-то более предпочтительным, нежели разочарование в глазах Василия.
- Ты что, не слышала? Медведи! Вепри! А куропатки-то дикие какие тут у нас! – дурашливо передразнил отца Василь, скорчив при этом такую смешную рожу, что Евдокия против воли улыбнулась, незамедлительно при этом залившись краской стыда.
Порывисто поднявшись на ноги, Василий снял с гвоздя и по-молодецки, набекрень водрузил на голову белый картуз. Такой невозможно было встретить на простом парне из деревни, а уж тем более из хутора – знамо городской, а то и заграничный! Подмигнув, Василий отвесил шутливый поклон и с лакейской галантностью призывно распахнул входную дверь:
- Просим-с-с!
Евдокия ещё раз, будто в поисках помощи, взглянула на Данила, но тот упрямо смотрел в окно зачемто сжав кулаки на коленях, будто собирался бить шибки, да всё не мог дождаться, пока она уйдёт.
- Ну что ж, дочка, всегда рады, всегда рады. Заходи, если будешь в наших местах бывать. Прасковье Димитровне от Соцких нижайший поклон…- поняв, что Данило возражать не собирается, засуетился Никодим, вручая в непослушные девичьи пальцы дырявое лукошко.
Приняв от Евдокии благодарственный поклон, старик провёл её за руку ко двери и пообещав взглядом Василию всевозможные наказания, вздумай он вести себя неподобающе, вверил девку провожатому.