Не зря же люди шарахаются от погостов, где адепты по очереди применяют некроматическую магию, которая и запах имеет соответственный, а в большой концентрации даже обычное обоняние способно различить этот флёр. В общем, те, кто больше всего обращаются к тёмным искусствам, накапливают в себе не самый приятный запах, который в обычной жизни никто кроме двуипостатных не чует. А если учесть что хотя бы те же проклятья и порчу практикуют все, то мне было бы даже жаль хвостатых, если бы не парочка гвоздей в моей подошве. Потому мне до сих пор интересно – где был нюх тех волчар?
Я так задумалась, что не сразу поняла – речь закончилась и все потянулись к выходу. Понадеявшись на удачу, сплюнула через плечо и решительно выбросила из головы образ куратора клыкастых. Не хочу я первый день начинать со стресса.
Наша куцая группа осталась на месте и в этот момент Марика ойкнула и просветила нас:
– Чуть не забыла! Куратор просила передать, что у нас свободный час. Проблемы у нее там какие-то, я потому и опоздала, что к ней бегала.
– Хорошо хоть ты об этом вспомнила сейчас, а не к концу этого часа, – прыснул Коррин и поспешил умчаться по своим делам.
Рассудив, что не стоит тратить время впустую, решила сбегать в кабинет профессора Тарона и оставить там ключ от его подсобки, раз уж подвернулся момент.
– Тогда я тоже побегу, решу одно дельце, – начала я, наблюдая как рыжая макушка ведьмака скрывается в толпе, – потом наведаюсь в библиотеку пока все остальные будут сидеть на вводном занятии, и прибегу в нашу аудиторию.
– Неплохая идея, – тут же вклинился Вельт, обнимая меня за плечи. – Тогда я прямо сейчас отправлюсь в библиотеку, пока старого сморчка не взбесили новые адепты и ещё можно рассчитывать на новенькие учебники. Кто со мной?
Марика тут же схватила его под свободную руку и согласилась с планом действия. Димер, Рикки и Эйден тоже решили не отставать, и в итоге от нашей счастливой семерки отбилась только я и Коррин.
Чтобы не быть затоптанными рвущимися к знаниям первокурсниками, мы спокойно дождались, когда все адепты вывалятся из зала и направятся по своим аудиториям. Всё же плюсы у нас явно были: список литературы на год нам выдали ещё месяц назад (преподаватели относились к нам уже не как к зелёным ученикам, а как к почти коллегам), и даже парочка магистров перебросилась с нами приветствиями и новостями. Что уж говорить об этом, ведь сам ректор лишь поджав губы, прошёл мимо нас, не став привычно рявкать, подгоняя на занятия. Красота!
Парни с Марикой, постоянно смеясь над новыми историями Эйдена, удалились в южное крыло, где находилась библиотека, пока я спешила к лестнице, ведущей на этаж с кабинетами преподавателей. Быстро преодолев винтовую лестницу с редкими окошками, оказалась на территории учителей.
Всюду хлопали двери, кто-то переговаривался, кто-то уже отчитывал нерадивого студента – когда только успел что-то натворить? – и от всего этого довольная улыбка расцветала на моём лице. Академия снова ожила.
Мне так нравилась эта атмосфера, что я серьезно задумывалась о том, чтобы присоединится после выпуска и практики к педагогическому составу. Тем более профессор Гельда, которая, пожалуй, старше стен самой академии, как раз года через три собиралась уйти на покой и очень активно агитировала меня стать её преемницей. Будь это место той же профессора Вайлет, я бы даже не думала, но высшее зельеварение я боялась не потянуть.
Конечно самая сильная у меня магия порчи и проклятий, но и зельеварение было одной из моих сильных сторон – что доказывает любовь именно к алхимической порче. Простые наведённые чарами проклятья я использую довольно редко, ведь они действуют слабее, выветриваются быстрее и во многом уступают так называемым «жидким проклятьям».
Кста-а-а-ати, интересно, а как там поживает мой знакомый из тёмных закоулков? Небось, уже все руки себе стёр и не только от чесотки. Хе-хе. Да, я вредная, и мне его не жалко. Вот извинится, сниму порчу, помучается побочкой, потешит меня и пусть катится.
Так за размышлениями я и подошла к нужному мне кабинету. Хотела было постучать, но увидела, что дверь приоткрыта и потому бессовестно сунула нос, чтобы проверить на месте ли профессор.
Гм, Тарон оказался у себя, и очень даже приятно проводил время. Мужчина “отмечал” первый день занятий сидя на столешнице своего рабочего стола, широко расставив ноги, где расположилась, судя по светло-серой нашивке на рукавах и воротнике мантии, первокурсница, которая усердно махала головой. Преподаватель придерживал рукой её голову и корректировал движения. Хлюпающие звуки смешивались со стонами Тарона, а у меня появилась дилемма. Снова бегать сюда мне не хотелось, но и мешать тоже. Пришлось топтаться у дверей, пока во мне не победила лень, и я, посмотрев на стоящий недалеко от двери столик с бумагами, едва ли не ползком, стала красться к нему вдоль стены.