— А, да… — вспомнил он. — Я позволил ей использовать моё имя, чтобы отгонять ухажёров.
— Ну, на меня это не действует, и ей не поможет.
— Дерзай, брат, — Алан наконец уселся в машину.
— Ладно, я пошёл, — Игорь выглядел довольным.
Алан ехал по ночной улице — людей почти не было, а кварталы освещались тускло, экономя свет и воду. Едой их снабжали в достатке, но её качество было таким, что люди часто болели, а лечить их было некому. Конечно, они сами что-то выращивали, но это была лишь крохотная часть от всего продовольствия. Алан сжал зубы. Ненависть к этому городу в нём поселилась ещё с детства, и он не знал ни одного человека, который думал бы иначе. Самое поганое — они ничего не могли с этим поделать. Их старое, примитивное оружие было бесполезно против новейших лучевых пушек, энергетических барьеров и психологических гранат.
Он ещё помнил времена сопротивления. Ему было около семи, когда в одном из боёв погибла почти половина клана. Тогда они пытались отнять у властей тиасорса — мальчишку, который вырос в районе и лечил всех, кто нуждался в помощи. Но его забрали, и бригады ничего не смогли сделать. Отец тогда поклялся, что больше не станет мешать властям забирать виронтов. Долгое время он бродил по улицам, где стояли гробы и плакали матери. С тех пор таких ожесточённых боёв и бунтов больше не было, но люди продолжали умирать от болезней.
Редкие тиасорсы, которые решались противиться приказам города, убегали в леса и скрывались там до тех пор, пока их не находили. Но самым ужасным было то, что Алан ничего не мог с этим поделать. Он с силой нажал на газ, пугая редких прохожих.
Глава 4
Утром Алан проснулся с первыми лучами солнца — хорошая привычка, которой его научила тюрьма. Раньше, если не было срочных дел, он мог проспать полдня. Мама уже хлопотала на кухне. Ей давно предлагали взять помощницу, но она отвергала одну лишь мысль о том, что незнакомая женщина будет убираться или готовить в её доме.
«Пока у меня есть силы, я буду ухаживать за вами. А потом делайте что хотите!» — ворчала она.
— Мама, — Алан осторожно обнял её сзади.
— Что-то ты рано, — удивилась она, продолжая мыть посуду.
— Привычка.
— Привычка, а вот твой брат даже не соизволил появиться дома.
— Извини, — когда Алан вернулся вчера, мать уже спала, и он не стал её будить, чтобы передать слова Игоря.
— Ты-то за что извиняешься?
— Он просил сказать, что не придёт домой, но ты уже спала…
— Да какая разница, — вздохнула мать. — Он, конечно, хороший мальчик и старается не расстраивать меня, но вы оба уже взрослые. Ты куда-то собрался?
— После обеда у меня встреча с бригадирами, потом поедем на полигон. Вот видишь, и я перед тобой отчитываюсь, — улыбнулся он, поцеловав её в щеку и усевшись за стол.
— Есть хочешь?
— Пока нет, поем с отцом. Но от кофе не откажусь.
Через десять минут они сидели друг напротив друга, потягивая кофе из чашек.
— Отцу всё хуже и хуже. Даже травы от старухи почти не помогают. Он делает вид, что всё нормально, но я вижу, что ему больно, — печально вздохнула мать.
— Я пытался узнать в тюрьме о врачах или тиасорсах, которых можно подкупить. Но городские на это не пойдут. В законах прописана смертная казнь за лечение жителей кварталов без официального разрешения. А у нас самый сильный тиасорс — это старуха, — виновато опустил он голову.
— Жениться тебе пора, сынок.
— Мама! — Алан с силой поставил чашку на стол, чуть не расплескав кофе. Затем, опомнившись, повторил уже мягче: — Мама, ты же знаешь, мы уже всё обговорили. Моё решение неизменно.
— Но… — мать чуть не плакала, — наш род должен иметь продолжение, у тебя должны быть дети. Даже твой отец, насколько суровым был, но женился.
— На тебе бы я тоже женился, — улыбнулся Алан, не зная, как её успокоить. — Но где найти такую же? Второй такой нет.
Мать попыталась улыбнуться.
— Есть Игорь. Я уверен, что он скоро женится, нарожает тебе много детишек, и ты будешь счастлива.
— Но я хочу видеть именно твоих внуков.
Ох уж этот взгляд. Он помнил его с детства. Если мама что-то вбила себе в голову… Его спасло лишь то, что заскрипела дверь, и ввалился полупьяный Игорь.
— Вот твоя надежда, — кивнул Алан, глядя, как брат старается аккуратно поставить ботинки.
Услышав его голос, Игорь поднял глаза и, увидев их, улыбнулся.
— Мама, брат… Я немного задержался, — подойдя к столу, он схватил чашку Алана с уже остывшим кофе и почти залпом опустошил её. — Есть хочу.