Алан осторожно перевернул отца на живот и аккуратно поправил его ноги, с любопытством наблюдая за Никки. Когда из него вытаскивали яд, он был почти без сознания и ничего не помнил. Сейчас она молча держала руки над спиной отца. Спустя некоторое время её пальцы начали двигаться, словно перебирая клавиши на невидимом пианино.
Алексей Михайлович тихо застонал и попытался повернуться.
— Держи его! — внезапно вскрикнула Никки.
Алан вспомнил, как его удерживали Игорь и Тимур, и с силой прижал отца к дивану.
— Да… пусти! — сопротивлялся Алексей Михайлович, но бесполезно.
Никки скрючила пальцы, будто вонзила их в спину, и начала тихо шептать что-то неразборчивое. Алан взглянул на мать — та стояла, прикрыв рот рукой, в её глазах застыл ужас. На щеках блестели слёзы. Отец сделал рывок, пытаясь вырваться, и заорал так, что даже Алан вздрогнул. Но затем резко затих, повиснув в крепких руках сына.
Никки держала руки сжатыми в кулак, а когда разжала их, все увидели два небольших круглых шара, поблескивающих зеленоватой энергией.
— Сняла, — с довольной улыбкой сообщила она.
— Что это? — удивлённо спросила Тамара Сергеевна, уставившись на непонятные предметы.
— Зажимы, — Никки изящно взмахнула руками, и зажимы, подлетев в воздух, сразу же растворились, блеснув напоследок зелёными искрами.
— Зажимы? — переспросил Алан, отпуская отца.
Никки не ответила, лишь пощупала руку Алексея Михайловича.
— Он проспит минут двадцать. Я всё вам расскажу.
Алан перевернул отца на спину, заботливо подложил ему под голову подушку и прикрыл лёгким одеялом, а потом, приобняв обеих женщин, увлёк их к столу.
Никки подождала, пока все усядутся, и начала рассказ:
— С сегодняшнего дня Алексей Михайлович пойдёт на поправку.
— Правда? — Тамара Сергеевна вцепилась ей в руку.
— Да, — Никки довольно улыбнулась.
— Так что это за зажимы? — нахмурился Алан.
— На позвоночнике твоего отца стояли два зажима. Как ты понимаешь, поставил их виронт. Именно поэтому он не мог ходить.
Алан переглянулся с матерью.
— Но кто это мог быть? — изумлённо спросил он.
— Этого я не знаю. Скажу только одно: этот человек не обладает большой силой, скорее, он даже слаб. Зажимы я сняла легко. Но он прекрасно разбирается в медицине и знал, что делал.
— И что, отец теперь будет ходить? — было заметно, как Алан нервничает.
— Да, — кивнула Никки, хитро улыбаясь, — бегать будет. Но не сразу.
— Почему?
— Мне надо ещё раза три или четыре встретиться с ним. Хотя зажимы и сняты, но они стояли слишком долго. Мне нужно восстановить всю систему. Но вы должны понимать, что даже потом он не начнет сразу ходить, его мышцы не работали столько лет. Потребуется реабилитация, и я помогу, чтобы все процессы происходили быстрее.
— Милая моя, — Тамара Сергеевна не выдержала и расплакалась, — я даже не знаю, как тебя благодарить. А ты! — она посмотрела на сына, — только попробуй её обидеть!
Алан рассмеялся — он впервые видел мать такой.
— Тамара, — послышался голос, и, обернувшись, все увидели, что Алексей Михайлович проснулся.
Он сидел на диване и с изумлением смотрел на свои ноги.
Тамара Сергеевна тут же бросилась к мужу. Алан тоже. Только Никки осталась сидеть на месте и, подперев руками подбородок, с улыбкой смотрела на них.
— Они… они двигаются, — Алексей Михайлович перевёл взгляд на жену, а потом на сына.
— Ты можешь двигать ногами? — воскликнул Алан.
— Нет, — покачал головой отец, — но мои пальцы! Они шевелятся! Он обнял жену и прижал к себе.
— Никки! — Алан обернулся, беспомощно глядя на неё.
— Не бойся, всё хорошо. При должном уходе он скоро начнёт ходить. Она встала и, подойдя, опустилась на колени около Алексея Михайловича. Осторожно ощупала его ноги и довольно кивнула. — Всё хорошо. Я подлечу его, а там только реабилитация. Он слишком долго не ходил, и его мышцы в плохом состоянии. Поэтому вам нужно начать занятия с ним как можно скорее.
— Девочка, — Алексей Михайлович протянул руку и погладил её по голове, — спасибо. Я даже не думал, что смогу шевелить ногами.
— Бегать будете, — улыбнулась Никки.
Они ещё полчаса сидели за столом, попивая ароматный чай из трав и ягод и нахваливая очень вкусный пирог с абрикосами, но потом Алан поднялся.
— Нам нужно идти, ещё есть дела, а вечером я отвезу Никки к старухе в лес.
— Ты собрался спрятать её там? — Алексей Михайлович нахмурился.
— Больше негде. Мне не нравится, что происходит в последнее время, и нужно немного времени, чтобы разобраться.