Не то чтобы Алан сильно беспокоился об их отношениях. В конце концов, они же братья и всегда мирились, даже после самых бурных ссор. И, конечно, женщина не могла встать между ними, но было неприятно, что всё так получилось.
Сев за руль, Алан нажал на педаль газа и стремительно помчался по дороге. Обычно скорость его успокаивала, но не в этот раз. Действие капсулы, которую дал ему Вениамин Сергеевич, явно слабело. Мысли хаотично метались в голове, не давая сосредоточиться и понять, как действовать дальше.
На одном из поворотов он едва не столкнулся с деревом, но вовремя вывернул руль и затормозил. Остаток пути до дома Алан ехал медленно, почти не осознавая, что происходит вокруг. Когда он наконец добрался до дома, то с трудом вылез из автомобиля. Внезапно на него навалилась усталость, ноги стали ватными, он с трудом добрался до кровати и, не снимая одежды, мгновенно уснул.
Проснувшись посреди ночи, Алан застонал — всё тело ныло, и было трудно пошевелить руками и ногами. Собрав все силы, он сел в кровати и огляделся. Темно и тихо. Никого нет… И Никки нет тоже. Закрыв лицо рукой, он пытался сообразить, что ему теперь делать. Однако мысли не шли, застревая на одном слове «Никки» и повторяя его, словно испорченная запись.
С трудом поднявшись, Алан начал спускаться, желая напиться воды — жажда стояла комком в горле, а губы неприятно ссохлись. Увидев свет в гостиной, он напрягся. Осторожно пройдя по ступенькам, чтобы его не услышали, осмотрел гостиную, но она была пуста. Тогда Алан заглянул за угол — из-под двери кабинета пробивался свет. Мелькнула мысль, что это Никки, и сейчас он откроет дверь, а она снова будет держать в руках «Искусство войны». Но в кабинете, в глубоком кожаном кресле, сидел Вениамин Сергеевич, держа в правой руке бокал с красным вином, а в левой — раскрытую книгу, которую читал с явным интересом. Не отрывая взгляда от страницы, он кивнул Алану, приглашая его сесть рядом.
— Что-то часто мы стали видеться в последние дни, — заметил Алан, пододвигая второе кресло и садясь напротив.
— Полагаешь, нет оснований? — Вениамин Сергеевич захлопнул книгу и сделал глоток вина.
«Искусство войны». В прошлый раз Никки читала именно её и, видимо, не убрав на место, просто оставила на столе.
— Я подарил тебе эту книгу в семь лет. Помню, как ты глянул на неё, повертел в руках и, бросив на стол, убежал на улицу. Я никогда не интересовался, читал ли ты её, а если и читал, то понял ли?
— Я перечитывал её восемнадцать раз. Впервые я увидел её, когда мне было десять лет. Я хорошо помнил, кто мне её подарил. Однако тогда многое было непонятно. Последний раз я брал её в тюрьму. Каждый раз, когда я перечитываю эту книгу, нахожу в ней что-то новое и удивляюсь, почему раньше не замечал этих моментов.
— Это зависит только от твоего опыта. Чем больше ты познаешь мир, тем яснее становится написанное. К старости книга раскроет свой истинный смысл.
— Если я доживу до неё, — усмехнулся Алан.
Вениамин Сергеевич тяжело вздохнул и, сделав ещё глоток вина, поставил бокал на стол.
— Значит, ты всё-таки решился. Я так и думал.
— На что решился? — Алан удивлённо уставился на него.
— Решился спасать её в одиночку.
Алан поджал губы — ему всегда не нравилось, что Вениамин Сергеевич читает его как открытую книгу. Не желая оправдываться, он лишь молча кивнул.
— Ждёшь, что я начну тебя отговаривать?
— У вас не получится остановить меня.
— Я не собираюсь тебя останавливать, я собираюсь тебе помочь.
— Помочь?! — Алан был уверен, что его будут отговаривать, и никак не ожидал, что столь умный человек решится на такую авантюру.
— Я помогу тебе освободить Никки, но ты должен пообещать, что будешь следовать моим указаниям, какими бы странными они ни казались.
— Обещаю! — воскликнул Алан с излишней горячностью, и в его глазах зажглась надежда. — Но зачем вам так рисковать?
— Я хочу рассказать тебе историю, а ты внимательно слушай и не перебивай.
Глава 24
— Я не рассказывал это ни твоему отцу, ни твоему деду. Не потому, что что-то скрывал, просто считал, что это лишнее и не имеет отношения к моей жизни здесь. Но прошлое догнало меня, когда я не ожидал. Впрочем, я никогда не скрывал от них, что раньше служил в разведке и знаю Александра.
Сашка, как его звали в детстве. Мы жили в одном подъезде. Он на тридцатом, а я на сорок пятом этаже. Я даже не понял, как мы подружились — такие разные: я спокойный и молчаливый, он балабол и хулиган. Но со временем мы стали просто неразлучны. У меня нет ни братьев, ни сестер, и я считал его своим братом.