Он посмотрел на отца, который, опираясь на ходунки, пытался встать. У него уже немного получалось, и всё это благодаря Никки. Отец должен его понять.
— Сынок, — мама налила ему кофе и положила на тарелку пару любимых булочек с лимонной начинкой. Присев рядом, она подперла подбородок руками и не сводила глаз с сына.
— Мам, со мной всё в порядке, я просто много тренируюсь, — когда она так смотрела, ему кусок не лез в горло.
Вениамин Сергеевич обещал, что их это почти не коснётся. Конечно, всю семью будут допрашивать и пытаться выяснить, куда делся их сын. Игоря даже могут попробовать привлечь за соучастие. Но самое главное, чтобы тот действительно ничего не знал, тогда при сканировании он будет искренен. По закону ни его, ни остальных не могут арестовать, а Вениамин Сергеевич обеспечит их хорошими адвокатами. Кварталы, конечно, прочешут, что не очень приятно, но потом всё успокоится. Но для этого… Алан поднялся.
— Ладно, мам, мне пора…
Словно почувствовав, она вскочила и бросилась ему на грудь.
— Ну ты чего, — улыбнулся Алан, прижимая её к себе. На душе было тяжело и тревожно. — Я приеду… скоро… завтра или послезавтра.
— Старая становлюсь, — вздохнула мама.
— Ну что опять за слёзы? — прикрикнул отец.
— Мне и правда пора, — Алан осторожно отодвинул маму и, подойдя к отцу, крепко обнял его. — Ты будешь ходить, я верю, — прошептал он и, не дожидаясь ответа, вышел за дверь. Сердце разрывалось, и на мгновение он пожалел, что заехал попрощаться. Сегодня нужно было быть спокойным и сосредоточенным.
— Тимур, — вызвал он друга по связи.
— Да, босс!
— Всё готово?
— Бригады ждут на полигоне.
— Буду через пятнадцать минут. Настрой микрофон.
Дорога до полигона промелькнула незаметно, словно время ускорилось, оставляя за окном автомобиля размытые образы квартала. Хотя Алан и ждал этого дня, и репетировал свою речь десятки раз, всё равно волновался. Эти люди, с которыми он рос, верили ему, как никому другому.
У входа Алана уже ждал Тимур. Они обменялись приветственными кивками, и Тимур проводил Алана на площадку. Бригады выстроились в ожидании кроникса. Алан взял крохотный микрофон и надел его на ухо.
— Мы с вами прошли через многое, тренировались плечом к плечу, и я благодарен за доверие, которое вы мне оказали, выбрав меня крониксом. Но сегодня я здесь, чтобы попрощаться с вами. Я добровольно, без принуждения с чьей-либо стороны, снимаю с себя полномочия кроникса Волчьей Ямы, — он сделал паузу, давая слушателям осознать сказанное.
Бойцы были в полном недоумении. В воздухе чувствовалось напряжение, и вскоре, несмотря на запрет, послышались взволнованные голоса.
— Что случилось?
— Как это?
— Почему?
Вопросы сыпались со всех сторон. Алан посмотрел на бригадиров — они стояли молча, не удивляясь сказанному, но смотрели осуждающе.
— Ти-хо! — скомандовал Тимур, и все сразу же замолчали.
— Я понимаю, что вам интересно, почему я так поступаю. Дело в том, что девушка, на которой я собирался жениться, находится в опасности, и я обязан ей помочь. Но кроникс не имеет права подставлять вас и нарушать присягу, данную городу. Поэтому единственный выход для меня — сложить полномочия и действовать от своего имени. Я надеюсь, вы поймёте: у каждого из вас есть любимая девушка, мама или сестра, и я уверен, что вы поступили бы для них так же. К тому же мой отец почти выздоровел и вскоре сможет занять моё место.
Бойцы зашумели. Кто-то поддерживал его решение, кто-то был против. Все волновались, и каждый хотел высказаться. Как ни странно, бригадиры не вмешивались, молча наблюдая за происходящим. Самого большое возмущение ожидалось именно от них.
Алан снял микрофон и, сжав его в руке, направился к выходу. Прощаться с тем, что было ему дорого, оказалось намного труднее, чем он думал. На этот раз даже Тимур не пошёл за ним. Это ранило, но было понятно, насколько все разочарованы в его поступке.
Сев в автомобиль, уставился на ворота. Они уже закрылись, будто отрезая его от прошлого, и светлым пятном выделялись на фоне серой стены. Он положил руки на руль и, прислонившись к нему лбом, почувствовал, как сердце сжимается от боли.