- Русисты везде нужны, как и математики. Ты же не химичка и не историк. И у нас в группе углубленный английский.
- Вот уж кого навалом, так это готовых выпускников ин-яза, - рассмеялась Алиса. – И английский сейчас не знают разве что древние старики в глухих деревнях.
- А вот это ты зря, - теперь смеется уже Надя. – Сразу видно: родом из крупного города. У нас, поверь, его толком не знали не только бабушки, но даже мои бывшие одноклассники.
- У вас же был иностранный...
- С пятого класса, а не со второго, как у тебя. И знала бы ты, как он велся... Меня чуть принудительно в немецкую группу не запихнули, потому что туда никто не хотел идти, а ставка нужна. Так что не «велось», а одно название. Но некоторые не брали даже ту малость, что им дают.
Какая же Надька все-таки молодец! У нее железная воля. А Алиса еще смеет ныть. Она хоть не выросла в глухой дыре, где нормальное образование себе зубами выгрызать нужно.
Немудрено, что Надя дополнительно занимается даже в летние месяцы. Она просто так привыкла! С детства.
И подумаешь, не будет красного диплома. Всё равно Алисе аспирантура вряд ли светит. Там уже места распределены. И Алиса — вне игры, хоть с красным дипломом, хоть с серо-буро-малиновым.
А в школу с любым возьмут, если место будет. Там всё равно главное — опыт.
Он главное — везде.
- У Катьки тоже не было еще диплома, но ее взяли. Она правда уже была на пятом, после госов, но это как раз неважно.
Да, Катька, Надина двоюродная, действительно отработала в школе два месяца – между госами и дипломом. Потом ушла.
Отличницей, в отличие от сестры, Катька не была никогда. Но, благодаря ей, Надя знала предметы и список литературы старших курсов заранее.
- Не возьмут здесь – можно в пригороде попробовать. Там желающих меньше. Кому охота ездить? А если сразу не дадут место в общежитии, будем вместе снимать квартиру. Моим родителям ты нравишься.
Нравилась. По словам Нади. Лично их Алиса никогда не видела.
И даже это было лишь до вышвыривания ее из родного дома.
- Есть еще одна проблема, - устало вздохнула Алиса. – Может не понравиться директору. Мне восемнадцать лет.
- Ты перечитала тестов о психологическом возрасте, - мягко смеется Надя. – Не волнуйся, иногда ты себя ведешь на все двадцать пять.
- Надя, ты не поняла. Мне по паспорту.
Пауза вышла короткой. Но многообещающей.
Надя нахмурилась с недомытой чашкой в руке:
- Но мы в мае праздновали твой ДР...
Захотелось застонать. В прошлом году Надя специально заказывала торт с «Алисе 21». И эти шутки про алкоголь в США...
- Надя, прости. Я с первого курса всем врала, чтобы не стать изгоем. – Кому такое понять, как не Наде? - Точнее, даже не врала, а... просто никто не спрашивал. Я пошла в школу в шесть. И меня трижды переводили через класс. Типа, как вундеркинда. Мама была очень пробивная. Только я – никакой не вундеркинд. Просто мне было легко учиться. Ты, например, меня точно умнее. И не только ты.
- Ну, я бы в школе через класс перевестись точно не отказалась. Мои одноклассники больно уж любили тех, кто хорошо учится. То есть меня и еще одного парня. Но мама считала, что у меня должно быть счастливое детство... то есть полноценное общение именно со сверстниками. Я пыталась объяснить маме... но она считала, что можно не обращать внимания, отойти в сторону, и вообще – хороших девочек никто и никогда не трогает.
- Ой, извини... - густо краснеть Алиса так и не разучилась.
Со времен детства. Каждый раз при «мне бы твои возможности в твои годы!» Будто всё время занимаешь чье-то чужое, желанное место. Не имея на то никакого права. Ведь ты же не заслужила, правда? Иначе бы тебе этого никто просто не сказал...
- Ничего, я выжила, как видишь, - улыбнулась Надя.
- Тебя били? - решилась на прямой вопрос Алиса.
- Почти нет. Так, сидящий сзади вечно посреди урока пытался двинуть учебником по голове. Но я научилась на перемене давать сдачи, а он потом ушел после девятого. Они все — такие — ушли. Еще пару раз в начальных попытались швырнуть пеналом в лицо - разбить очки, чтобы проверить, вправду ли я тогда ослепну. Но я просто бросила их носить. Выходила из дома, снимала — и всё. По крайней мере, перестали швыряться камнями на улице посторонние.
- А тот, второй мальчик, где он сейчас?
- Он ослеп на один глаз и попал в психиатрическую клинику. А там такое лечение... я его навещала. Вряд ли уже выйдет, - тень набежала на Надино лицо. - Но ему пришлось хуже. Каждый раз, когда он пытался дать сдачи, его потом лупили еще и дома. Потому что драться нельзя, нужно находить общий язык со сверстниками и вести себя так, чтобы никому не захотелось тебя ударить. Мне, когда я научилась давать сдачи, мама просто закатывала истерики, что я ее ненавижу и вгоняю в гроб, но никогда не била. А папа вообще никак не реагировал. Алиса, я жива и здорова. Вернемся к тебе. Значит, в США тебя в бар не пустят еще почти три года, но ты и не планируешь эмиграцию. И не то чтобы фанатка баров. И вообще ты – крута. Честно.