- Люди недовольны. Жалуются, что чужаки сюда зачастили. И все из-за этой. Да и она не лучше: катается взад-вперед на этой штуке, словно так и надо. Откуда ты знаешь, что они с ней там делают?
- Ничего плохого они с ней не делают. Они сказали, будут ее учить.
- Чему учить? Ты только посмотри на эту бестолочь - чему ее можно научить? Стоит, глазами хлопает.
- Пусть она сама расскажет. Чему они тебя учат. Выпь?
Я растерялась. По мне, так они и впрямь ничему толковому меня не учили одни сплошные глупости, но скажи я все как есть, хлопот не оберешься. Дрофа баба вредная. Мало ли что ей в голову взбредет...
И тут же услышала:
- Может, порчу на нее навели... Нечего ей туда ездить.
Я торопливо сказала:
- Учат разбираться с Предметами. У них этих Предметов полным-полно.
- И Предметы их, небось, порченые. И тебя они испортили.
Я взяла плошку и пошла к хранилищу в дальнем углу. Скарабей, было, дернулся, но Дрофа смотрела на него так язвительно, что он промолчал.
- Ну? - ехидно сказала Дрофа.
Предметы лежали там в полутьме, каждый в своем гнезде, каждый для чего-то когда-то был предназначен, каждый очищен от грязи и ржавчины...
- Вот это... - сказала я.
- Что? Вот это? - спросила Дрофа.
- Это не совсем Предмет. Это часть Предмета. И вот это - тоже.
Многие Предметы попадались нам скрюченные, искореженные какой-то неведомой силой, а один выглядел так, словно кто-то скручивал его, пытаясь выжать воду. И я вдруг почему-то поняла, что это его настоящая форма.
- Если вот эту... скрученную штуку, - начала я.
- Винт... - тихо подсказал Хранитель.
-Ага... Если вот этот винт запихать вот в эту трубку... Тогда на него очень удачно надевается сначала вон тот металический цветок с острыми по краям лепестками, а потом вот эта плоская штука с дырочками, а вон ту ручку нужно насадить на винт с другой стороны...
Ручка, правда, была чуть-чуть подпорчена, и раньше на ней, должно быть, имелась деревяная нашлепка, чтобы удобнее было хвататься, но и так сойдет. В станине, к которой крепился раструб, было отверстие, должно быть, сквозь него продевался какой-нибудь штырь - сейчас его не было, мелкие Предметы имеют свойство разбегаться, как тараканы, но если бы он был, всю эту штуку можно было бы укрепить на деревяной доске.
- И что? - Дрофа подозрительно наблюдала за моими действиями. Скарабей тоже. Не иначе, как он решил, что я соорудила что-то опасное.
- Это такая мельница. Только маленькая. И она не перетирает, а режет. Винт проталкивает все, что вы кладете вот сюда... Только прижимать нужно осторожно... а то палец отхватит...
- И что ей можно резать?
- Хоть что. Хоть овощи, хоть мясо. Сами увидите.
- Ну и ну, - сказала Дрофа. Она схватила мельницу и вылетела из комнаты только мы ее и видели...
Скарабей тоже сказал:
- Ну и ну!
Я скромно промолчала.
- Как это ты догадалась? - изумленно спросил Хранитель.
- Не знаю. Просто само так получилось. Вроде как увидела...
- А... - нерешительно спросил он, - еще можешь?
- Тут больше нет ничего такого... целостного... может, если порыться в других Хранилищах...
- Ладно, - сказал он, - ладно, потом... Так значит, вот чему они тебя учат...
Я подумала, что ничему такому они меня и не учили, но на всякий случай сказала:
-Ага!
- Ну, теперь пусть только попробуют, - мрачно произнес он.
Я поняла, что на этот раз пронесло. Только не поняла, как.
* * *
После этой истории уже никто не возражал против того, что сверкающая лодка Звездных Людей ежедневно, утром и вечером, появлялась в становище, а вскоре случилось и еще кое-что.
Может, не вози они меня каждый раз туда и обратно, все обернулось бы по-другому, но раз заведенный порядок соблюдался неукоснительно. Я ни разу не оставалась ночевать в их становище. В том Доме, где они со мной работали, даже и не было ничего похожего на постель, а больше никуда они меня не пускали. С утра кто-нибудь из этих двоих - либо Улисс, либо Диана, - забирали меня, а вечером привозили обратно. Весной вечера долгие, но если эта их лодка не успевала добраться в становище до темноты, она освещала себе путь огнями яркими, как маленькие луны. Если это была Диана, она делала что-то такое, отчего начинала сама по себе звучать музыка - хоть сначала я даже и не поняла, что это музыка, потому что уж очень она странная - ни складу, ни ладу; словно инструменты, вместо того, чтобы играть в едином порыве, изо всех сил старались помешать друг другу. Потом-то я привыкла, и поняла, что что-то в ней все-таки было. Порою в игру вступали голоса, когда мужские, когда женские. Я уже знала, что они существуют как бы сами по себе, отдельно от человека; они как бы были всегда, как Записи, и одну и ту же мелодию можно было слушать сколько угодно; она нисколько не менялась. Но однажды музыка прервалась в неправильном месте, и вместо нее раздался незнакомый голос. Он что-то произнес на непонятном языке, который я ненавидела именно потому, что ничего не могла разобрать. Скарабей бы понял, подумала я, надо попросить его, чтобы он и меня научил. И сама удивилась этой мысли - прежде-то от лишних занятий я старалась увильнуть.
Диана, к моему удивлению, ответила - в ту штуку, которая выдвинулась из панели; вроде той, с которой у них в Доме разговаривала я.
Потом она дотронулась пальцами до панели, и лодка пошла быстрее. Вообще-то это была не лодка, она называлась "мобиль" или что-то вроде того, хотя совершенно непонятно, зачем придумывать новое название, когда есть старое.
Я спросила:
- Что случилось?
-В нашу сторону движется отряд вооруженных людей, - неохотно пояснила она. - Верхом.
Я сказала:
-Ох!
Зимой кочевники отходят на юг, там тепло и травы больше, а потом, к весне, откатываются назад, разбиваясь на мелкие отряды, которые отходят далеко в сторону от основного пути.
- Сколько их?
- Человек сто, - сказала она, - сто пятьдесят. Если они будут двигаться с той же скоростью, через час доберутся сюда.
- Через...
- Скоро.
Она так и ворвалась в становище - на этом своем мобиле, сиявшем огнями, а уж орал он так, что все повыскакивали наружу - посмотреть, кто кого мучает.
Я спрыгнула на землю и заорала:
- Кочевые! Сюда идут кочевые! Мы их видели!
- Но ведь... - пробормотала она.