Но ристалищное поле молчало, потрясенное происшедшим на его глазах! Изверг нанес поражение многоликому! И пусть это были только юноши... почти дети... Все равно! Изверг поверг многоликого!!! Свершилось невозможное!!!
И тут над ристалищем прозвенел чистый девичий голос:
– Вотша, подойди сюда, я вручу тебе завоеванный тобой приз!
Вотша растерянно огляделся.
Сидевшие на скамьях многоликие по-прежнему молчали. Рядом с замершим ирбисом появился второй снежный барс, а рядом с самим Вотшей встал здоровенный матерый волк, холодным зеленым глазом наблюдающий за противниками извержонка. Старый, с мертвым, неподвижным лицом, вдруг пожал плечами и отвел в сторону светящийся жезл, возвращая Юсуту подвижность, и негромко проговорил деревянными губами:
– Изверг Вотша, ступай к княжескому месту, тебя ждет награда... – Тут его глаза мигнули, словно сбрасывая невидимую слезу, и он мягко добавил: – Ступай, мальчик!
Вотша повернулся к княжескому помосту и двинулся вперед, не обращая внимания на жалобно скулящего Юсута, пытающегося с помощью своего оруженосца покинуть ристалище.
А рядом с извергом-победителем шагал матерый волк, прикрывающий, казалось, его спину.
Когда Вотша подошел к трибуне, Лада уже была внизу и держала в руках меч, предназначавшийся в качестве приза победителю турнира. Вотша остановился в двух шагах от девушки, не зная, что делать дальше, и тут же услышал рядом с собой неразборчивое ворчание:
– Стань на одно колено...
Бросив быстрый взгляд вправо, Вотша увидел волка, посверкивающего на него серьезным зеленым газом.
Извержонок медленно опустился на одно колено и склонил голову. Княжна шагнула вперед и буквально пропела:
– Изверг Вотша из стаи восточных волков, я, Лада, княжна стаи восточных волков и первая дама турнира, вручаю тебе завоеванный тобой приз. – Она протянула ему тяжелый меч, и Вотша принял его в свои руки. И тут, совершенно неожиданно, княжна быстрым, резким движением сорвала с него шлем.
– По настоянию нашего высокого гостя, вожака стаи южных ирбисов, могучего Юмыта, я вручаю тебе вторую часть награды!
Она кончиками пальцев приподняла за подбородок лицо Вотши кверху и прильнула губами к его губам!
Вотша зажмурился и... задохнулся!!
– Князь Всеслав! – раздался над ними яростный рев Юмыта. – Твоя дочь! Твоя дочь!
Грохнуло опрокинутое кресло, и губы княжны оторвались от губ извержонка. А затем раздался ее мелодичный голос:
– Но достойный Юмыт, разве не ты сам требовал, чтобы я поцеловала победителя? Я же не виновата, что твой могучий сын не смог справиться с каким-то... извергом, бросил оружие и сам признал себя побежденным?
Тон княжны был ласково-спокойным, но все чувствовали, насколько довольна она была исходом турнира. И тут вмешался сам Всеслав.
– Дочь, вернись на свое место... – властным, непререкаемым тоном приказал он. – Все, что ты могла, ты уже сделала! А с твоим... пажом мы разберемся потом.
Княжна еще раз с очень довольным видом оглядела Вотшу и шепнула, объясняя все:
– Я видела, как ты занимался со Старым!
В следующее мгновение она развернулась и побежала по ступенькам помоста вверх, к своему месту около отца.
– Поднимайся, пошли... – проворчал Скал-волк, и Вотша, словно во сне, поднялся на ноги, деревянно поклонился трибуне, развернулся и пошел прочь с ристалищного поля, сопровождаемый своим наставником.
Скал привел Вотшу в ратницкую, где их уже ожидал черноволосый Чермень, захвативший с поля одежду Вотшиного оруженосца. Увидев входящих в пустую спальню Вотшу и Скала, Чермень покачал кудлатой головой и улыбнулся:
– Ну ты, парень, всех сегодня удивил! И когда ты мечом так выучился махать?!
– Он уж, почитай, лет шесть, как со Старым занимается, – устало ответил Скал. – Правда, поединков маловато провел, партнеров-то, сам понимаешь, у него немного было!
Чермень снова покачал головой:
– И все-таки выходить против Юсута! И не страшно тебе было?!
Вотша ничего не ответил, а Скал угрюмо пробормотал:
– А куда ж ему деваться было?! Княжна приказала!
– Она не приказала... – неожиданно проговорил Вотша. – Она... попросила. Вы же видели, ее заставляли целоваться с Юсутом!
– Ага! – усмехнулся Чермень. – Ты-то, конечно, слаще!..
После этого он прищурился на Скала и неожиданно спросил:
– Ну, а ты что в это дело полез?! Ну, не оказалось бы у извержонка оруженосца, этим дело и кончилось бы! Так нет, тебе надо было высунуться!
– Что теперь об этом говорить, – устало отмахнулся дружинник, натягивая свою одежду. – Дело сделано. Только мне кажется, я правильно поступил. Девку ведь действительно... неволили!
– Правильно? Посмотрим, – как-то грустно усмехнулся Чермень и неожиданно потрепал Вотшу по белой голове. – Но уделал ты этого ирбиса отлично! Можно сказать, отстоял честь стаи! Хотя... – Он снова повернулся к Скалу: – Неужели вы со стариком не боялись за мальчишку?
– Боялись... – неохотно ответил Скал. – Особенно, когда поняли, что кончик сабли у этого... подонка заточен! Да только мы со Старым точно знали, что Юсут продержится до первого пропущенного удара, а после – потеряет голову. Ну как же – получить удар от «вонючего изверга»! Так и получилось. Главное было вовремя его остановить, когда он перекинулся, но тут я рассчитывал на Старого. Он человек опытный.
И Скал как-то странно взглянул на Черменя, а тот согласно кивнул и снова повернулся к Вотше:
– Ну, парень, показывай свой приз! – Черноволосый богатырь протянул ладонь, и Вотша только теперь заметил, что продолжает сжимать в руке ножны с мечом.
Он передал великану приз, и тот медленно вытянул из ножен сверкающий полировкой клинок.
Четыре часа спустя, когда основной турнир закончился, а прощальный пир еще не начался, в кабинете князя Всеслава бушевал вожак ирбисов, Юмыт. Бегая по комнате, он то выкрикивал неразборчивые ругательства и угрозы, то, останавливаясь перед сидевшим за столом Всеславом, шипел, глотая звуки:
– Твоя дочь, Всеслав, прилюдно унизила моего сына! Это оскорбление, князь, это жестокое оскорбление, и мы не скоро его забудем!.. А этот ваш... изверг... заслуживает петли за то, что посмел поднять оружие против многоликого, против человека! Мы в своих горах и за меньшие провинности скармливаем извергов шакалам! Мы не позволяем им даже подумать, что они могут встать рядом с человеком! А в вашей стае, я смотрю, извергов холят и лелеют!
И он снова начинал бегать по кабинету, изрыгая невнятную ругань и проклятия.
Всеслав долго, молча наблюдал за своим гостем, не реагируя на его бурные, яростные проклятия и обвинения. Наконец, когда Юмыт несколько подустал и чуть успокоился, вожак волков негромко произнес:
– Я удивлен, благородный Юмыт... Очень удивлен...
– Чем ты удивлен, князь?! – вскинулся ирбис.
– Прежде всего, меня удивил твой сын... – Ирбис застыл на месте, пожирая Всеслава глазами, а тот, как ни в чем не бывало, продолжал: – Юсут – храбрый и умелый воин, отлично владеющий оружием! Как же так могло получиться, что он не справился с... извергом?! Как же могло получиться, что он после первого же пропущенного удара потерял голову, а вместе с ней и все свое умение?
Всеслав, прищурившись, уставился на Юмыта и, чуть выждав, продолжил:
– Во-вторых, меня удивляешь ты! В чем ты обвиняешь мою дочь?.. Какое оскорбление она нанесла твоему сыну?! Разве она выставила против него какого-то непобедимого воина, какого-то прославленного в боях рубаку? Да твой сын должен был быть благодарен Ладе – она дала ему возможность показать себя во всем блеске, ничем при этом не рискуя, а как он воспользовался этой возможностью? В том же, что моя дочь при всех должна была поцеловать... изверга, я должен благодарить только тебя и твоего сына! Вот это и есть оскорбление, которое твой сын нанес моей чести! Ведь именно вы, вы двое, настаивали на том, чтобы первая дама турнира поцеловала победителя. Разве не так?!