— Жена? Смешно, у Паши нет жены, — нервно фыркнула девушка, все еще возмущенная угрозами Дарьи.
— Милая, тебе лучше не злить меня, — все таким же невинным голоском посоветовала Даша, отправляя стаканчик с кофе на блюдце, — Иначе я могу разозлиться. И тебе лучше не знать, что с тобой будет, если я разозлюсь, потому что вышеперечисленные мною действия покажутся тебе цветочками, — блондинка озадаченно хлопала ресницами, не в силах оправиться от такой наглости собеседницы, которая, кажется, не на шутку разошлась, — Усекла?
Оппонент Дарьи настроена была хоть и решительно, но дар ее речи от такого напора брюнетки все равно куда-то пропал. Ох уж и влетит сегодня одному сербскому красавчику по первое число. Ровно до тех пор, когда она снова окажется на смятых простынях под ним, а дальше по привычной схеме.
***
Вы любите путешествовать? Покидать родные места, отправляясь в раннее неизведанные Вами просторы? Любите изучать культуру других народов? Наблюдать за жизнью в других странах, любоваться архитектурой, природой? Что из этого большего всего привлекает Вас?
Jouis de chaque moment.
Девушка медленно перебирала ногами, шагая по брусчатке. В ушах наушники — играет любимая музыка, уносящая мысли куда-то, явно дальше этой старинной улочки, по которой она ушла за ручку с молодым человеком.
Сентябрьский ветерок приятно обдувал ее личико, заставляя колыхаться выбившиеся из пучка прядки темных волос, а взор брюнетки изучал окружающий ее мир. Здесь — на узкой улочке, одного из городов Чехии, жизнь словно остановилась: старинные здания, арендованные под магазины, также до сих пор жилые; прохожие, словно потерявшие счет во времени — никто не торопится, все медленно шагают, наслаждаясь прекрасной погодой осеннего вечера. И никаких туристов, что особенно прелестно.
Неделю назад они решили вырваться из Москвы. Устроить себе отпуск, переложив дела отеля на Элеонору, а заодно перевести свои смартфоны в авиарежим и попрощаться с надоедливыми звонками. И когда встал вопрос о том, куда поехать, они практически единогласно решили — Европа. Побережьем и океаном можно было закончить свой отпуск, а вот начать его они планировали непременно с европейских стран, так манящих их к себе.
— И тогда, я бы увез тебя в Сербию, — его шепот как и всегда обжигает, принося массу эмоций. Девушка выгибается, желая прижаться как можно ближе, несмотря на отсутствие расстояния между ними, — Мы бы закрылись у меня дома и не выходили бы еще очень-очень долго, — передразнил он, подтверждая свою пагубную привычку — дразнить ее во время их близости. Не чтобы задеть, конечно же, скорее безобидно.
Он безумно любит свою родину. Но, к сожалению, большинство воспоминаний о ней отдаются глухой болью и ноющим чувством где-то в районе груди. Такие раны невозможно вылечить, но наложить повязку из новых воспоминаний и счастливых моментов — можно. Впрочем, именно этим Павлик Аркадьевич активно занимался последние несколько месяцев.
Она влюблена во Францию. В эти маленькие улочки, милую атмосферу, культуру и порой завораживающую архитектуру.
И они вряд ли смогу найти компромисс — оба будут отстаивать свою точку зрения, пока в очередной раз кто-то не решит заткнуть второго весьма приятным способом. И закончится этот спор уже в кровати, когда она будет мирно вырисовывать незамысловатые узоры на его груди, а он зароет длинные пальцы в темные локоны ее мягких волос. Никто не решится продолжить эту тему, предпочитая ей более радостную или вообще молча.
Да и серая дождливая Москва не отпускает: управление отелем; родственники, требующие к себе внимания; друзья. И как это все бросить?
Очень просто и очень быстро.
Бегите, пока есть шанс. Иначе после не скрыться.
Вот и приходится довольствоваться малым — путешествиями.
— Паш, — зовет брюнетка, обращая внимание молодого человека на себя, — Зайдем в кафе, погреться? — он принимает ее предложение с улыбкой и тянет за собой в ближайшее кафе. Они греют руки о чашки с горячим шоколадом и не перестают болтать, то и дело улыбаясь друг другу или даря легкие поцелуи.
***
Попасть под ливень — это не то, о чем могут мечтать люди, направляющиеся куда-либо по улице, но эта парочка явно со странностями. Молодые люди бежали по каменному мосту, шлепая белоснежными кедами по лужам осеннего дождя, при этом заливаясь смехом. С темного зонта ручьем стекала вода, периодически окатывая либо хозяев этой вещицы, либо случайных прохожих.
— Дашка! — выкрикнул парень, подхватывая возлюбленную, которая заливисто смеялась, — Люблю тебя, — еле слышно выдохнул ей в ушко. Кричать об этом всем вокруг рано, да и его слова адресованы только ей. Она та, кому он хочет рассказать еще очень и очень много. Та, ради которой готов пойти на самые крайние глупости. Та, которая перевернула его мир вверх дном, навела свои порядки, а теперь довольствуется результатом. А разве он против?
Девушка замирает, словно ошпаренная, а он усаживает ее на влажный камень, служащий ограждением между мостом и водой. Серб вглядывается в родные карие глаза брюнетки, пытаясь отыскать хоть какую-то реакцию на его слова. Признаться, с ней такое впервые. Нет, о «любви» ей конечно говорили, но чтобы вот так — под дождем, тихо-тихо и на ушко — никогда. И никогда прежде ее сердце так не екало, как сейчас.
Время пришло.
Но она молчит. Молчит, обвивая шею молодого человека руками и оставляя на ней невесомый поцелуй. Для нее эти слова слишком серьезны, даже если в голове она прокручивала их тысячу раз. Тысячу раз представляла их признание, но все оказалось куда романтичнее, чем в ее фантазиях. Паша не обижается. Разве что чуточку, но не показывает этого, а лишь прижимает к себе покрепче. Ей нужно время, и он готов подождать. Он даст ей все, что она только пожелает, а времени у него полно.
***
— Je voyage bien peu
J’ai vu Londres, Venise
Bruxelle, Rome, Alger
De musée en église
S’épuisant mon désire d’encore voyager.
Londres, Coeur de charbon, pavot de brique rose,
Où l’on marche endormi.
Venise, triste à cause
Que son corps d’amour n’est ville qu’à demi.
Bruxelle, dont la place est un riche théâtre
Rome a l’oeil inhumain
De moulage de plâtre
Alger qui sent la chèvre et la fleur de jasmain.
Je n’était pas heureux dans ces villes que j’aime;
Mon сoeur y souffrait nu.
A Paris, c’est de même.
Je me sens mal partout, sauf en tes bras tenus.*
Она говорила на чистом французском, читая наизусть стихотворение, а ему оставалось лишь внимать ее слова. Он ровным счетом ничего не понял, но ему было достаточно ее интонации, выражения прекрасного личика, временами улыбающихся ему алых губ и приятных на слух незнакомых слов.
Одной из остановок в их пути оказался Париж, чему Дарья была несказанно рада. Она с удовольствием показывала сербу любимые места, воодушевленно рассказывая о них, иногда разбавляя исторические факты своими личными историями.
И он слушал, изредка перебивая, чтобы вставить свой комментарий по поводу сказанного ею. Сей факт ее, конечно же, не обижал, ведь вести монолог ей не слишком то и нравилось.
Вот они проходят по Монмартр. Она заводит его в несколько магазинов, особенно излюбленных туристами. Затем выводит к Базилике Святого Сердца — белоснежное здание с куполами, призванное удивлять своим величием при таких размерах. Вечером она отведет его в особое место — Елисейские поля. Аккуратно подстриженные газоны, фигурные кустарники, бьющие фонтаны и вишенка в этом торте — изящная резная Эйфелева башня, подсвечиваемая огоньками.
Брюнетка принимает предложенный ей локоть, и они неспешно шагают по тротуару в сторону одной из главных достопримечательностей этого города. Преодолеть последующие 300 метров — не беда; отстоять огромную очередь в лифт на каждом этаже, а потом плюнуть на все и пойти пешком по лестницам — легко.