— Павел Аркадьевич, что же Вы перебиваете меня? — юрист вздернул бровь, протягивая папку с копиями договора, — Вы и Ваша тетя внимательно читали поправки в договоре? Потому что согласно им, срок уменьшился с года до десяти месяцев. Вы не выполнили обязательства по договору, а значит тридцать процентов акций отеля перейдут в руки Виктора Алексеевича после некоторых формальностей.
Серб выхватил папку у собеседника, сразу же принявшись перелистывать страницы, дабы найти нужную. Нет, этого не может быть. Они провели его. Вот почему Канаев так торопился, когда они подписывали договор. Чертовы мошенники.
Нужный лист, на котором четко красовалась его подпись и дата окончания срока, нашелся достаточно быстро. Но теперь хотелось поскорее спрятать его. Скрыть из поля зрения. Они с тетей обязательно что-нибудь придумают. В конце концов, попросят Дашу переговорить с отцом, и он войдет в их положение. Они ведь теперь одна семья, верно?
— Мы можем встретиться с Виктором Алексеевичем? — вопрос совсем неожиданно слетает с его губ. Он помог Виктору помириться с Дашей, а Виктор не станет забирать себе акции. Наивный.
— Зачем? В этом нет необходимости, Павел Аркадьевич. Мой Вам совет: не пытайтесь ничего предпринять, если, конечно, не найдете деньги до завтрашнего дня. В руках Виктора Алексеевича контрольный пакет акций из шестидесяти процентов, — последние слова мужчины вызвали искренне недоумение у Радича. По договору у Виктора тридцать процентов акций, откуда взялись еще тридцать? Но юрист поспешил ответить на немой вопрос молодого человека, — Согласно брачному договору после свадьбы Вы передали Дарье Викторовне тридцать процентов. Она, конечно же, сделала зачет в пользу своего отца. Думаю, дальнейшую цепочку Вы в состоянии составить самостоятельно. Виктор Алексеевич предлагает выкупить у Вас оставшиеся сорок процентов за хорошую сумму. Соглашайтесь, ведь со своими сорока процентами Вы здесь ровным счетом больше ничего не решаете.
— Вали, — еле слышно выдавил Павел, который с каждым словом все глубже проваливался куда-то вниз — в огромную яму, попутно зарывая себя.
— Что, простите?
— Вали из моего отеля! Проваливай! — серб махнул рукой, и хрустальная ваза, стоявшая на столе, полетела в сторону юриста, уход которого не заставил себя ждать.
***
Он залпом опрокинул обжигающую горло жидкость, пока Элеонора устало массировала виски. Свалившаяся на них проблема просто сбила женщину с ног. Она была жутко рассержена и искренне не понимала, как могла так просчитаться? Как могла так ошибиться насчет Даши?
— Черт, а ведь все только начало налаживаться, — вздохнул серб, снова наполняя стакан жидкостью янтарного цвета.
— Нам не найти таких денег до завтрашнего дня. Дела идут в гору, но я перевела практически весь баланс на открытие нового филиала в Чехии. Нам не заработать эту сумму так быстро.
— Не заработать, — кивнул Павел, подтверждая слова тети.
— Паша, скажи честно: вы поссорились? Ну не могла же она просто так переписать акции на отца! Не могла! — женщина покачала головой, отказываясь верить в то, что Дарья могла так поступить.
— Тетя Эля, ты Advocatus diaboli.
— Чего? — темноволосая непонимающе уставилась на своего племянника.
— Адвокат дьявола, говорю. Не нужно оправдывать ее, это бессмысленно.
Прекрати. Замолчи. Заткнись. В тебе говорит выпитая бутылка виски.
— Нашел время для философии, — фыркнула Галанова, устало прикрывая глаза, — Ты должен поговорить с ней.
— Боюсь, если увижу ее, то немедленно придушу, — он также, как и тетя, прикрывает глаза. Как она могла так поступить? Как могла разрушить их маленький мир, который они так старательно строили? Как могла разбить его сердце на миллионы малюсеньких крупиц, которых теперь не собрать воедино? Как могла сначала воскресить его, а после снова убить?
***
— Паша, ты здесь? — дверь бесшумно открылась, а хозяйка радостного голоса появилась в мрачном номере, — Ну и темень у тебя здесь. Ты отдохнуть решил, что-ли? — таким же звонким тоном поинтересовалась девушка, проходя вглубь номера, дабы открыть окно и впустить в помещение солнечные лучики, что так старательно закрывали шторы из плотной ткани, — Мне портье сказал, что ты на сегодня снял этот номер, — она резко остановилась посередине комнаты, получив возможность лицезреть своего мужа. Тот со странным выражением лица нещадно глушил виски из прозрачной бутылки. На его лице читались… боль и разочарование?
— Что случилось? — чуть ли не взвизгнула брюнетка, вмиг опустившись на корточки рядом с молодым человеком, — Что произошло, Паш?
— А ты хорошая актриса, любимая, — с горечью произнес он, а последнее слово и вовсе отдалось где-то внутри глухой болью, словно камень, который тянул его вниз. Закусив губу, серб окинул ее равнодушным взглядом и сделал новый глоток.
Даша с трудом поборола в себе желание отшатнуться от такого взгляда и тона, не сулившего ей ничего хорошего. Ну и когда она успела накосячить так, что он нацепил на себя эту ужасающую маску, что не надевал рядом с ней уже очень и очень давно.
— Я не понимаю, ты можешь объяснить нормально? — по ее телу пробежала легкая дрожь, а Павел немедля вскочил на ноги, отбрасывая куда-то в сторону бутылку, тут же разбивающуюся с характерным звуком.
— Ты лгала мне, черт возьми! Как никто другой! — брюнетка поспешила подняться, вот только в противоположном направлении. Он еще ни разу не говорил с ней в подобном тоне, не повышал голос настолько сильно. Она еще ни разу не видела его разъяренным, а значит опасаться есть чего.
— Прекрати кричать!
— Как у тебя хватило наглости заявиться сюда после этого? Сидела бы у своего папаши и не высовывалась, — молодой человек надвигался на нее, загоняя в угол, словно хищник свою жертву, — Хитро вы придумали: одурачили глупого Пашу на дорогущий отель в центре Москвы и довольны? — ее спина врезалась в холодную стену, а новая волна дрожи пробежала по телу. Его крепкий кулак взметнулся и врезался в стену рядом с девушкой, причиняя мужчине жгучую боль, — Целый год спала со мной ради того, чтобы заполучить отель. И не противно от самой себя, а? Такая правильная и неприступная, — намного тише прежнего усмехнулся он, вспоминая ситуацию в клубе, — Ты самая дорогая проститутка в истории, милая.
Звонкий звук пощечины и удаляющийся цокот каблуков. Ее глаза тут же наполнились слезами, а его покрасневшая щека неприятно саднила.
Кажется, сегодня ее мир рухнул в третий раз. И на этот раз окончательно. Кажется, сердце разбито, разорвано, а по душе прошлись в грязной обуви. Хочется биться в истерике, кричать на него и размахивать кулаками, но она гордо уходит прочь, чтобы закрыться в своей квартире и хорошенько пореветь, сетуя на несправедливость. Она ведь практически не вмешивалась в дела отеля, так чего он так взъелся на нее?
Можно простить многое, ведь ссор в жизни бывает предостаточно, а терять дорогих сердцу людей совсем не хочется. Можно закрывать глаза на некоторые мелочи, ведь никто из нас неидеален, а отношения строятся на принятии человека таким, какой он есть. Со всеми недостатками и привычками, которые делают нас особенными. Некоторые и вправду могут смириться с этим, закрывая на это глаза, некоторые же работают словно бомба замедленного действия. И «мелочи» постепенно сжирают этих людей, заставляя возненавидеть вторую половинку. Тогда отношения, сшитые белыми нитками, трещат по швам.
Даша, кажется, смогла принять его ветреность, непосредственность и всю несносность, ведь на каждый изъян можно было привести свой неповторимый плюс. Им было так легко и хорошо вместе.
Порой слова, сказанные в порыве гнева, больно ранят. Не всегда получается контролировать все, что ты говоришь, потому как зачастую язык работает быстрее головы.
Наверное, с ними случилось также. Он сказал, желая ранить, как «она» ранила его пару часов назад, словно ему со всего размаха кулаком ударили в солнечное сплетение, лишая возможности дышать. А она ушла, поддавшись собственной гордости и перечеркивая весь предыдущий год своей жизни. Вот только истинную причину его слов Даша узнает спустя несколько часов от отца и тогда сама придет в состояние бешенства. Они «предали» друг друга, сами того не желая.