Я положил руку на плечи другу, и мы пошли по полю в направлении дома. Так же, как и по берегу ручья, деревню можно было обойти по полю. Мы решили не спускаться на дорогу. Позади нас все еще раздавался рев моторов мощных мотоциклов и голоса ребят. Минут через десять Клаус приободрился.
- А может у меня получится убедить папу и Эльзу, что нам нужно остаться?
- Я очень на это надеюсь, Клаус. Я тоже не хочу, чтобы ты уезжал, ведь в деревне мне не с кем больше дружить.
Мы оба тяжело вздохнули. Солнце постепенно двигалось за горный хребет. Дневная жара сменялась вечерней прохладой. Лето в нашем регионе, как правило, дождливое, но в этом году стояла аномально жаркая погода. Осадков не было более трех недель, из-за этого трава местами сильно пожелтела. Мы шли по дороге продавленной частым движением тракторов. Две глубокие колеи тянулись далеко вперед. Чтобы чем-то себя занять, мы перепрыгивали с одного края колеи на другой, представляя, что в ней горячая лава.
Вдали послышалось мычание коров.
- Половина шестого!
- Герхард, а когда ваша очередь пасти коров? Я бы очень хотел сходить с вами.
- Надо посмотреть, кто сегодня возвращает животных, станет понятно, кто следующий.
Мы быстро зашагали навстречу стаду, которое уже подходило к спуску на переулок Кохштрас. Нагнав их на спуске, я увидел, что коровами управляет Мартин Кэйсер – старший сын Лютера Кэйсера, местного портного.
- О, смотри, Клаус. Сегодня пасли Кейсеры, значит скоро очередь Полди. Мы же завтра идем в библиотеку, можно спросить Маргарет.
При упоминании Маргарет, Клаус всегда менялся в лице. Мы шли среди коров по дороге. В это время движение транспорта было затруднено, так как животные разбредались по обеим полосам. Мартин лениво подгонял отставших. Конечно, целый день на жаре провести в горах, это тяжело, уж я-то знаю. Приближаясь ко своим дворам, коровы сами разбредались по домам, некоторых из них встречали хозяева, некоторых нет. По пути многие животные останавливались возле обочины и начинали щипать траву.
- Шагай, ненасытная!
Мартин подбегал к корове и хлопал ее по спине.
Корова оборачивалась к нему словно, спрашивая: «Что тебе нужно? Не видишь, я ем?».
С этой процессией мы добрались до дома. Сегодня тетя Элиза не встречала Женевьеву, и я, убедившись, что наша корова дошла в свой хлев, вернулся на дорогу к Клаусу, где он остался меня подождать.
- Что за удивительные животные, эти коровы!
Клаус топтался возле калитки.
- Не волнуйся, все хорошо будет, не переживай.
Я старался казаться уверенным, но внутри мне тоже было тревожно. А вдруг Клаус уедет? Эта мысль не давала мне покоя с тех пор, как мы ушли с гоночной трассы. Клаус поджал губы и, глубоко вздохнув, подал мне руку
- Чему быть, того не миновать. Спасибо, Герхард, отлично провели время, и извини еще раз, что из-за меня тебе не удалось покататься. Надеюсь, Герман поучит еще нас обоих.
- Конечно, поучит! Он же так и сказал!
Герман не говорил этого, но сейчас это было не важно.
- Клаус, во сколько завтра идем в библиотеку?
- Начало в шесть часов вечера.
- Хорошо, у меня завтра уборка (мы всегда делали уборку по субботам). Давай встретимся в пять часов?
- Договорились.
Мы пожали друг другу руки, и Клаус открыл калитку.
- До завтра, Герхард.
В открывшуюся щель я увидел, что родители Клауса сидят на ступеньках крыльца. Калитка закрылась, и я остался один. Отойдя к забору, я продолжил наблюдение. Послышались голоса:
- Клаус, милый, где ты был, что с тобой случилось, почему ты такой грязный?
- Сынок, мы за тебя очень переживали.
Клаус тихо ответил.
- Простите, меня, что убежал.
Отец Клауса - господин Гарре, выбежал на встречу медленно идущему мальчику. Подхватив его на руки, он крепко обнял сына. Клаус уткнулся лицом в его плечо. Госпожа Гарре тоже спустилась с крыльца и подошла к этим двоим.
- Мы не злимся на тебя, сынок. Только мы очень переживали.
Она погладила Клауса по голове.
Я был рад, что его родители так отнеслись к этому неоднозначному поступку. Господин Гарре поставил Клауса на ноги и тот побежал домой, я развернулся и хотел переходить улицу на свою сторону.