- Клаус!
Эльза остановилась на ступеньках и обернулась назад. Внутри вдруг что-то щелкнуло, я опомнился и притаился. Госпожа Гарре пристально смотрела в мою сторону, ожидая повторного крика. Набравшись смелости, я вернулся к щели, но во дворе уже снова было пусто, как и несколько последних дней, только свежие следы на тропинке выдавали возвращение хозяев дома.
В первый день после каникул, как и последние полгода, я ждал своего друга, для совместной поездки на учебу. Сгорая от нетерпения, я переминался с ноги на ногу, чтобы окончательно не замерзнуть, но Клаус все не появлялся. Не знаю, как долго я стоял, но каково было мое удивление, когда рядом на перекрестке показался наш школьный автобус. Он медленно остановился у светофора в ожидании зеленого сигнала. В отчаянии я подбежал к калитке Клауса и начал ее трясти, да так сильно, что весь забор зашевелился. Снег, что копился здесь неделями, тотчас посыпался в разные стороны.
- Клаус, ты где! Автобус уезжает, ты чего! Выходи!
Безуспешно я пытался дозваться друга. На мои вандальские действия не последовало никакой реакции. Понимая, что дальше ждать нельзя, я помчался к автобусу, который было начал движение, но увидев бегущего ученика, водитель притормозил и распахнул железные двери. За мной поспевал еще какой-то мальчик, видимо проспавший отправление. По моим щекам текли слезы, на бегу превратившиеся в маленькие кристаллики льда. Впервые бег не приносил мне радости и не избавлял от дурных мыслей. Не обращая внимания на учеников, я прошел через салон к пустому месту и плюхнулся на него. В висках пульсировало: «Мой друг пропал».
Добравшись до школы, я пулей помчался к кабинету директора, обгоняя каждого на своем пути. Расслабленной походкой отдохнувшие ученики неохотно расходились по аудиториям. Господин Мейер что-то тихо обсуждал с госпожой Хермайн, я увидел их у стола директора через приоткрытую дверь кабинета. Списки учеников занимали свое законное место на доске рядом. Дрожащим пальцем я вел по фамилиям школьников из класса Клауса. Гарре в них не числилось. К моему огромному сожалению, никакие внеклассные достижения не оградили моего друга от строгого решения учебной комиссии, Клауса отчислили, и где он был сейчас, я не знал.
Вернуться к монотонному существованию «до» оказалось непросто. Появление Клауса в моей жизни можно сравнить с падением метеорита на Землю, только с обратными действиями – созиданием, а не разрушениями, о которых так много написано в книгах о динозаврах. Друг привнес свежее дыханье в мой взгляд на будущее, интерес к новому, жажду пробовать, смелость испытывать. По непонятным причинам, все это у меня забрали, выбили опору из-под ног и оставили наедине с принятием нового старого образа жизни. Неприятный факт, но в своих одноклассниках или других ребятах из школы и деревни, я не видел родственных душ, с которыми хотелось быть самим собой. По этой причине и ранее у меня не было друзей, что так не тяготило, поскольку я просто не знал, каково это – иметь настоящего друга. Тетя Элиза не замечала перемен в моем настроении, но это и понятно. В связи с новыми директивами правительства каждая деревня страны должна была вносить существенный вклад в экономику, а этого получалось достичь только увеличением рабочих часов. Теперь тетя пропадала на работе семь дней в неделю. Вереница нашей жизни постепенно свелась к серии повторяемых действий, в которой не было места приключениям в лесу или гонкам на мотоциклах. Дорога на учебу, уроки и путь домой – в первое время мир стал серым и однообразным. Как неприкаянный, всю зиму я искал ответы на волнующие вопросы. Чтобы помочь тете, я устроился подрабатывать в доставку угольных брикетов, а в свободное время следил за домом друга, надежда на его возвращение еще не погасла в моей маленькой груди. Однажды февральским вечером я так долго сидел на скамейке у амбара, что чуть не отморозил пальцы на ногах. Понадобилось немало горячей воды, чтобы вернуть им чувствительность. Но все было впустую, к дому семьи Гарре приезжал Габриэль, быстро и молча что-то передавал, что-то забирал из изящных ухоженных рук госпожи Гарре, протянутых из открытой калитки, после чего так же быстро исчезал. Вероятно, для родителей Клауса жизнь тоже утратила краски. За всю зиму я ни разу не видел, как они выходили за территорию своего участка. Не знаю почему, но спросить про Клауса у кого-то из них, мне не хватало смелости. Так сложилось, что за месяцы нашей дружбы, мы не познакомили друг друга со своими семьями, о чем я тогда жалел, а сделать это самостоятельно судьба мне не предоставила шанса.