С приходом первых теплых дней жить стало легче. Солнце все чаще радовало своим присутствием, благодаря чему настроение улучшалось. Такая странность, что в солнечную погоду очень сложно грустить, улыбка сама появляется на лице, без причины. Я не забывал про своего друга, но постепенно вспоминал, как веселиться самому. Прогулки по весеннему лесу возвращали бодрость духа. Я сделал новое колесо на проволоке и с двойным усердием вернулся к самостоятельному изучению округи деревни. Учеба в школе не доставляла хлопот, порой казалось, что госпожа Ивонет с долей снисхождения относится к нашим ошибкам, в результате весь класс получал баллы, близкие к идеальным. Иногда после уроков, я заглядывал в художественный класс и наблюдал за работой Франциски. Сам рисовать больше не пробовал, но то, как творила эта действительно талантливая художница, вызывало во мне неподдельный интерес, возвращало вкус к жизни. Мне снова захотелось делать шкатулки, вырезать украшения на деревянных крышках. Ближе к летним каникулам среди учеников стали набирать новобранцев в президентские отряды. В моей памяти еще крепко сидели рассказы Клауса об этих объединениях, потому я решил записаться в отряды для работы в мастерских. Господин Северин собирал группу ребят для выполнения какого-то особого заказа.
***
Отгремели выпускные экзамены, с почетом нас проводили в следующий класс. Многие ребята разъехались, но наш отряд продолжал трудиться в школьных мастерских. Ежедневно мы вытачивали странные деревянные заготовки, похожие на ружейные рукоятки. Нам толком не объясняли, что и для чего мы делаем, просто был установлен план по количеству «уток», так мы их называли, а вся работа преподносилась, как учебная практика, без прохождения которой невозможно было начать новый год в школе. Мне было безразлично, для чего эти заготовки, вытачивая деревянные фигуры, шлифуя их поверхность до гладкого состояния, я словно медитировал, уносился прочь от проблем, от одиночества.
Возвращаясь одним вечером с работы, устало перебирая ногами, я подходил к дверям тетиного дома. На стене слева там висел большой синий ящик для почты, который, по обычаю, я решил хлопнуть. В этот момент у него забавно отскакивала верхняя крышка, словно он оживал и приветствовал меня. Но в этот день произошло все иначе, со звоном ящик задрожал, напрягся, как спортсмен, поднимающий тяжелую штангу, а потом распахнул свою нижнюю часть, вывалив на тротуар все содержимое. Я нагнулся и стал собирать бумаги, глазами пробегая по буквам, что маркировали каждый пакет. На одном из конвертов красовалась яркая марка красного цвета с бегущим спортсменом, в руках которого был факел. Я поднес пакет ближе, чтобы рассмотреть изображение, но мой взгляд зацепился не за марку, а за имя отправителя: Клаус Гарре. В строке получателя неряшливым почерком, очевидно, мой друг сам подписывал конверт, находилось мое имя. Не помня себя от радости, я забежал домой и бросил остальные бумаги на стол, а со своим конвертом уселся на деревянном диване, что по ночам служил мне кроватью. Руки тряслись, очень хотелось раскрыть конверт, но я медлил. Что меня ждало внутри? Неужели тайна исчезновения Клауса наконец будет раскрыта? В доме никого не было, тихое тиканье часов успокаивало мое взбудораженное сознание. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я приступил к аккуратному вскрытию пакета. Медленно отрывая клеевой корешок, чтобы не повредить содержимое, я, наконец, извлек на свет белый лист бумаги, сложенный вдвое. Во рту пересохло, я облизал потрескавшиеся губы, отложив распечатанный конверт в сторону и развернув письмо, я погрузился в историю, которую мой друг решил мне поведать.