Дорогой Герхард! Прости, что так внезапно пропал и долго не выходил с тобой на связь, наверное, ты очень сердился и думал обо мне бранными словами. Мне сложно представить, как мое исчезновение выглядело со стороны, возможно, как (тут в письме было несколько зачеркнутых слов) предательство. Я боялся тебе рассказать, что за плохие оценки меня отчисляют из школы и переводят в специальное учебное заведение. Я планировал с тобой поговорить об этом, но все случилось так внезапно. Тем вечером, когда мы расстались, Эльза уже приготовила мои вещи, я даже не успел переодеться. Столько времени прошло, что даже не верится. Я долго злился на всех: на Эльзу и папу, за то, что отправили меня сюда, на местных преподавателей, за их строгость, и даже на тебя, за то, что ты там, в деревне, где хорошо, а я тут, живу, как в тюрьме. Мне было страшно и одиноко. Здесь очень строгая дисциплина, не так, как у госпожи Хермайн, но я понемногу привык. В общем, у меня все в порядке, только по дому скучаю. Мне очень жаль, что мы не встретили Рождество вместе, надеюсь у тебя все хорошо. Сейчас мне надо заканчивать, но я напишу тебе снова. И ты, если захочешь, напиши мне, пожалуйста. Я точно не знаю адреса места, где нахожусь, но я что-нибудь придумаю.
Твой друг Клаус.
Лист бумаги был испачкан, местами слова были зачеркнуты. В правом нижнем углу находился странный рисунок из спиралек. Было видно, что Клаус нервничал, когда писал эти строки. В письме подтвердились все, о чем я догадывался. Словно тяжелый камень, груз неведения свалился с моих плеч. Откинувшись на спинку, я закрыл глаза, в горле встал ком, подступали слезы, хотя мне совсем не было грустно. Воспоминания хлынули огромной волной, смывая песок со всего, что я старательно присыпал активной работой, частыми уборками и другими монотонными занятиями, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся после пропажи друга. Я положил письмо и взял конверт, где рукой Клауса были написаны его и мое имена. Адрес отправления мне разобрать не удалось, но рядом с маркой был оттиск печати, на котором была надпись: «Тойпиц, Кольгартен 105/10, Аптека Ганса, АУ 13.06.36 - 8». Мне не доводилось до того момента отправлять письма, потому я точно не знал, что означала надпись, но моя догадка, что Клаус отправил письмо через почтовый ящик какой-то аптеки, видимо неподалеку располагавшейся от его новой школы, позже подтвердилась.
Вечером, когда все домашние дела были сделаны, тетя Элиза хопотала в хлеву у Женевьевы, а я сел за написание ответа Клаусу. Долгое время я глупо сверлил глазами пустой лист, слова в моей голове не могли сложиться в стройные предложения. Эмоции преобладали над разумом, мне хотелось выплеснуть все плохие мысли, обиды, хотелось обвинить друга в том, что оставил меня. За окном был прекрасный вечер, солнце мягко садилось за горизонт, растекаясь оранжевой лужей, словно масло на раскаленной сковороде. Легкий ветер раскачивал ветки деревьев, на которых сидели маленькие птички. Наблюдая за тем, как эти пернатые существа мирно покачиваются, я успокоился. Немного подумав, начал писать.
Дорогой Клаус, здравствуй! Я невероятно обрадовался, узнав, что с тобой все в порядке. Первое время я действительно сильно переживал, не понимая, что с тобой случилось, куда ты пропал. Праздники прошли скучно, на ярмарку не ходил, только с тетей ездили в Гаркеншток к ее брату, там довелось покататься на коньках. В школе все по-прежнему, Франциска очень расстроилась, когда узнала о твоем отчислении, она продолжает рисовать, а я из кружка ушел, не до этого было. Сейчас каникулы, но всех ребят распределили по отрядам, я записался работать в мастерские. Без этой практики нас не допустят в следующий класс. У меня неплохо получается. На улице жарко, совсем как прошлым летом, жалко только, что тебя здесь нет. В деревне все по-старому, работы поприбавилось. Я очень хотел бы с тобой увидеться, только не знаю как. С нетерпением жду нашей встречи.
Твой друг Герхард.
Письмо получилось довольно пустым и, честно говоря, мне не понравилось. Пришлось побороться с желанием смять этот лист и написать новый, в тот момент я не мог выдавить из себя хоть толику эмоций, которые я испытывал, когда Клаус пропал. Я не нашел подходящих слов, чтобы описать мою жизнь с Рождества и до сегодняшнего дня в реальных красках, я вдруг осознал, что перегорел. Мне действительно хотелось увидеть друга, хотелось, чтобы он вернулся в мою повседневность, но черная бездна одиночества больше не забирала моей энергии, я смог вспомнить, как жил до встречи с Клаусом, снова стал получать радость от уединения.