В шкафу на кухне, который служил перегородкой спальни тети Элизы, я отыскал пачку почтовых конвертов. Не видел, чтобы тетя писала кому-то письма, но конвертов у нас было навалом. Выбрав тот, где был изображен наш президент с лопатой на дорожных работах, я сложил письмо внутрь и заклеил его. Утром, по пути в мастерскую, мне предстояло опустить его в почтовый ящик, что висел на здании школы.
***
Новый виток нашей дружбы начался с переписки. Раз в неделю в синем ящике я неизбежно обнаруживал конверт со своим именем. Постепенно в ответных строках Клаус смог обнаружить больше чувств и эмоции, но к ситуации с его отъездом мы больше не возвращались. В фантазиях я учился в школе своего друга, это было похоже на игру. Он довольно подробно описывал учебное заведение. По его рассказам, оно было гораздо больше школы Абруга, имело много корпусов, а система распределения учеников была похожа. В одном корпусе учились ребята помладше, в другом – постарше. Учительские и кабинет директора по фамилии Дитрих находились в отдельном здании. На территории было много парков со скамейками, совсем как та, где мы любили вместе обедать. В школе Клауса, как и у нас, отсутствовал ряд предметов, к которым мы привыкли, но зато у него было много рисования и чтения. Среди учеников не набирали членов президентских отрядов, однако пару раз он встречал людей в черной форме. Это тоже нравилось моему другу, он писал, что ребята там более свободомыслящие и членство в каких либо организациях их совсем не интересует. Новых одноклассников Клаус описывал мало, говорил только, что среди них много странных личностей. Единственное, на что он сетовал в своих письмах – невозможность самостоятельно покидать территорию школы, поэтому письма он мог отправлять только раз в неделю, когда их класс вывозили в город. Видимо, школа была закрытого типа, я где-то читал про такие.
Для того, чтобы мои отправления получались более подробными, я завел блокнот на подобие дневника Клауса, куда записывал важные события из моей жизни и работы, из жизни людей, небезразличных Клаусу. Все это превращалось в истории, которые я отправлял своему другу. В письмах он просил меня ходить на субботние вечера чтения и писать о том, что мы разбирали. Но, видимо прошло много времени и группа распалась, больше ни Маргарет, ни другие участники не приходили в библиотеку по вечерам субботы. Это сообщение огорчило Клауса, он считал, что кружок прекратил существование из-за него, мне не хотелось умалять значимость моего друга, как члена этого клуба, но ведь он образовался за долго до его появления, потому я считал, что и распался он по каким-то своим причинам, может больше нечего было разбирать.
Была еще одна забава, которая мне полюбилась. В письмах мы вместе гуляли по территории его школы и по окрестностям Мехгольда. Каждый из нас должен был проделать маршрут прогулки, а затем подробно описать, что мы делали. Понятно, это все было выдумано, но когда я читал строки, написанные рукой Клауса, то словно находился там вместе с ним.
Довольно долго я жил в двух мирах – реальном и придуманном. Днем я работал в мастерской, а вечером погружался в негу грез. Иногда воображение так ярко и отчетливо рисовало картины в моем сознании, что можно было перепутать настоящее с эфемерным. Описывая прогулку в лес или к озеру, голос Клауса действительно звучал в моих ушах, его испачканная рубашка, манера говорить - все было реальным. Незаметно подкрался новый учебный год, после получения от господина Северина документов о пройденной практике, я пошел в следующий класс. Этот день как раз попал на дату, когда я должен был получить очередное письмо от друга. В том году госпожу Ивонет сменил другой преподаватель – Август Хорнст, он приехал в Абруг из Бариллы по направлению от самого президента. Наша школа попала под особую программу реновации. Хотя все, в чем она заключалась, - это прошлогодняя программа в усиленном режиме. Покончив со всеми ритуалами первого учебного дня, нас привезли домой. Синий почтовый ящик, как всегда в этот день недели, был наполнен различной корреспонденцией. Я никогда не задавался вопросом, откуда у нас столько писем, телеграмм и открыток, ведь у тети не было такого количества друзей. Но в тот день эта мысль меня посетила. Перебирая многочисленные карточки и пакеты, я нащупывал глазами знакомые буквы, но среди разнообразия всевозможных бланков письма для меня не оказалось. Удивленный этому факту я отнес бумаги тети Элизы в дом.