- Госпожа Олк, вы же понимаете, что программа будет реализована с вашим участием или без него. В общем, нам не требуется ваше согласие, я просто решил уведомить вас о начале акции из-за уважения к вашему отцу. Хороший был человек.
- Но вы не можете, они же люди, такие же, как и мы с вами!
- В том-то и дело, что нет! Они не люди, они обуза для нашего общества!
Военный резко отрезал возражения Маргарет. Он встает со стула и направляется к выходу, я в последний момент отскакиваю в сторону, испугавшись, что он врежется в меня.
- Не нам с вами рассуждать о правильности или неправильности приказов, все инструкции я передам господину Дитриху. Доброго дня!
Человек в форме встал по струнке, раздался щелчок каблуков. Контрастом на черной форме я вижу красную повязку. Он резко открывает дверь и скрывается с небольшой папкой подмышкой. Маргарет сидит за столом, обхватив голову руками. Мне кажется, что она плачет, от этого становится не по себе. Что за чертовщина тут происходит? Как жаль, что я не застал начало столь раннего разговора. Ее светлые волосы закрывают лицо, на изящном запястье виднеется ушиб.
- Маргарет, посмотри на меня, это я, Герхард Ерс, житель твоей деревни Мехгольд и друг твоего пациента Клауса Гарре.
Слова растворяются в пространстве небольшого кабинета. По краям стоят шкафы, в них множество толстых папок с кучей бумаг. На корешках трудно разбираются фамилии, некоторые перечеркнуты: М. Даховски, М. Кошкина. На стене за спиной девушки висит большой плакат, где, видимо, изображена какая-то врачебная процедура. В запрокинутую голову вбивают металлический кол, чуть выше глаза. Я обхожу стол, мелкие надписи становятся читаемыми: «Лоботомия». Сцена с военным внесла коррективы в мои цели. Плечи Маргарет тихонько вздрагивают, так хочется ее приобнять, расспросить о произошедшем, но на глаза мне попадается документ, прижатый крохотными локотками девушки. Приближаю лицо, всхлипы раздаются рядом с ухом, сердце просто разрывается. Печатным текстом написано: «Программа Т4».
Внезапно раздается стук. Маргарет вскидывает голову, вытирает глаза. Большие, голубые, они ни чуть не изменились за столько лет, только сейчас наполнены грустью и отчаянием. Ее лицо покраснело, быстрыми движениями она прячет документ в нижний шкафчик и встает из-за стола. Я чувствую сладкий запах парфюма, это странно, от других врачей пахнет лекарствами, да и духи сейчас достать – большая проблема.
- Войдите.
В кабинет заходит невысокая девушка, очевидно – медсестра. Накрахмаленный фартук сияет белизной.
- Доброе утро, госпожа Олк. Через пятнадцать минут построение.
- Да, спасибо Герта, я помню.
Девушка кланяется и устремляется в открытую дверь, широкими шагами я догоняю медсестру, на прощание оборачиваюсь. Маргарет стоит, оперевшись на стол, ее пространственный взгляд направлен на меня. На секунду мне кажется, что она все видит, но дверь закрывается. В коридоре кипит жизнь. Но мне нельзя терять времени. Размышляя ночью об этом странном месте, я не мог не вспомнить письма Клауса, где он описывал свою новую школу. Я догадался, что уже тогда он писал из больницы, а директор Дитрих, про которого он упоминал, видимо местный главврач. Военный сказал, что инструкции передаст господину Дитриху. Эти инструкции – причина слез Маргарет и, вероятно, касаются, в том числе, и Клауса. Поразительно, все моменты из доступной мне памяти, я помнил невероятно отчетливо и ясно. Не теряя ни минуты, я направляюсь к главному зданию, слева высокая башня странной формы с часами. Из трубы, являющейся завершением башни, идет сизый плотный дым. Меня мучает чувство, словно я тут уже был, с легкостью нахожу вход в красивое здание, в каждой двери, в каждом коридоре отмечаю знакомое. Не ожидая реакции проходящих мимо людей, поднимаюсь на третий этаж, ноги сами ведут меня по лестничным проемам и коридорам, я просто поддаюсь этому течению. Наконец я подхожу к высоким дверям из дерева живописной текстуры, дубовым. Уже не стараюсь сам себе объяснять, от куда эти знания в моей голове. Все просто, я – мастер-столяр, распознаю любой древесный рисунок. Дверь тяжелая, массивная, еле открываю ее двумя руками и попадаю в кабинет богатого убранства. Моему глазу тут все в радость. Раскидистый крепкий стол, изящные стулья, исполинские шкафы – все выполнено из ценных пород замечательного природного материала. Благородный зеленый цвет стен придает помещению особенный шарм. Тихо тикают часы: шесть двадцать пять. На столе вижу знакомую папку, хозяина кабинета нет на месте. Торопливо рассматриваю бумаги, пытаюсь отыскать самую суть. Видимо сегодня многое не получится переварить, прочитанное не укладывается в голове, я понимаю, что нужно торопиться, но описание программы Т4 и инструкции, которые, судя по бумагам, исходят от самого президента, ужасают. Холодный бюрократический текст указывает порядок очищения комплекса Тойпиц от пациентов – их уничтожение. Руки оцепенели, ноги не слушаются, в голове потемнело. Мне нужно бежать, какой-то глубинный импульс заставляет меня очнуться, я вырываюсь из лап кошмара, выбегаю в коридор. Папка за моей спиной лежит, как ни в чем не бывало, к ней не притрагивались.