- Могут использовать собак, надо спешить.
Я не расспрашиваю друга, откуда он все это знает, безмолвно подчиняюсь его указаниям. Тут перебежать, там проползти, затем перелезть. Мы обходим все просматриваемые участки так ловко, что мне не требуется выходить на разведку. Возле главных ворот суета.
- Откуда тут столько военных?
- Они появились спустя полгода после начала войны. Я думал, что охраняют.
Украдкой пробираемся вдоль забора. Только сейчас вижу, что по периметру натянута проволока с колючками, но в месте, где мы перебирались, ее нет. Я не осознаю все опасности, для меня – это словно приключение, игра. Но лицо Клауса напряженное, сосредоточенное. Поочередно мы перебираемся за забор, оставляя позади протяжный вой и бегающих людей. Картина знакомая, повсеместно встречающаяся во всех районах Гитерии в последний год. Неподалеку в кустах пытаемся отыскать Хорьх, Клаус утверждает, что прикрыл его ветками, но машины нет.
- Видимо нашли, когда узнали, что я вернулся. Дитрих давно присматривался к машине моего отца.
Меня переполняют чувства, хочется остановиться, расспросить друга обо всем, мы не виделись так давно. Но я понимаю, что для него все это нелегко. Клаус просто неумолим, я не узнаю в нем прежнего мальчика, который не любил бегать. Мы пробираемся через лес, звуки погони раздаются где-то со стороны.
- Им понадобится не меньше часа, чтобы сообразить, где мы пролезли. Город тут рядом, надо туда.
Я следую за другом, мы держимся подальше от дороги. Утренний лес дышит сыростью, халат Клауса совсем промок. Тяжелое дыхание прорезает тишину. Солнце уже достаточно высоко, осторожно пробирается сквозь кроны деревьев, освещая нам путь. Куда мы бежим, я не знаю, как и то, что мы будем делать в городе. Но мы снова вместе, снова бежим, остальное уходит на задний план. Дорога занимает примерно полчаса, у Клауса все действия расписаны поминутно.
Небольшой городок с одноименным названием раскинулся вдоль берега широкого озера. Живые улицы наполнены людьми и машинами. Среди них, мы с Клаусом смотримся нелепо.
- Нам нужно на вокзал, только так мы сможем выбраться, на дорогах пропускные пункты, у меня нет документов.
- Но как купить билеты.
- Я знаю билетера, что-нибудь придумаем.
За восемь лет Клаус очень хорошо изучил все, что связано с местом его пребывания. Проходящие люди оборачиваются на нас, но не говорят ни слова. Клаус идет, не замечая осуждающих взглядов. Внезапно он резко останавливается, заглядевшись на даму в красном платье, я врезаюсь в его спину.
- Военные! Добрались быстрее, чем я думал.
Судорожно осматриваясь по сторонам, мы ищем укрытие. Я замечаю группу разношерстных людей, обособленно стоявших возле зеленого грузовика.
- Давай туда, затеряемся.
Клаус соглашается, и мы быстро перемещаемся к этому скоплению. В толпе чувствуется напряженность, я словно слышу их мысли, хотя кругом все угрюмо молчат. Раздается громкая команда к погрузке, все, как один, начинают забираться в кузов. Неуклюже, некоторые даже падают. Понятно, что они не знакомы друг с другом, никто не готов прийти упавшему на помощь. В большинстве выглядят странно, одеты в какие-то лохмотья. Запах ужасный, но к нему быстро привыкаешь. Идеально, чтобы не привлекать внимания. Очередь доходит до нас, переглянувшись, мы друг за другом поднимаемся по узким железным ступенькам. По бокам расставлены деревянные лавочки, занимаем место у входа, тут легче дышать. Погрузка длится недолго и вскоре завершается, последний оборванец проходит в темноту. Все расселись по местам, смотрят друг на друга, шевелятся, выглядывают из кузова. Внезапно к борту подходит военный, мое сердце сжимается, но он, не проявляя никакого интереса к содержимому грузовика, захлопывает борт. Машина трогается. Клаус напряженно смотрит на удаляющийся вокзал, там бегают солдаты, останавливают проходящих. Спрашивает у соседа, куда нас везут, тот лишь пожимает плечами. Я вижу в его глазах обреченность и страх.
***
Невероятное развитие событий, я откидываю голову назад. Сейчас меня не волнует, реальный я или нет, смертельная усталость заковала меня в свои объятья. Медленно, проваливаюсь во мрак. Грузовик начинает сильно раскачиваться, где-то поодаль раздаются глухие хлопки, вокруг все жужжит, люди шепчутся, кто-то говорит в полголоса. Глаза быстро привыкают к сумеречному свету, я проспал целый день, целый день мы куда-то ехали. Поворачиваюсь к другу, он сидит в полусогнутом состоянии, лицо уткнул в ладони.