2018 год 17 августа
Я шла по улочке какого-то городка, сама не понимаю как оказалась тут. Хотелось есть, но больше всего пить, от чего погода казалась невыносимой. Нервы не к чёрту и я скинула рюкзак с плеч. Взглянув на содержимое я поняла, что мои запасы донорской крови ужасно ничтожны, а до Нью-Йорка мне ещё топать и топать. Мимо прошла девушка лет двадцати, с пораненной руки капала алая кровь. Всё моё внимание заполнил этот глубокий порез на руке незнакомки. Глаза налились жаждой. Я и сама не поняла как прижала её и впилась в шею. Необъяснимое удовольствие расплылось по телу, а жертва упала без чувств на холодную и мокрую дорогу. Рядом никого не было, оно и понятно на дворе была глубокая ночь.
— Маринетт, не стыдно, — холодный и пробивающий до костей голос моей наставницы застал врасплох. — Я же учила тебя, что страдать должны лишь те, кто доставил боль невинным.
— Я просто хотела пить! — злость сковала всё тело. — Они, — я указала рукой на труп. — Еда для таких как мы. Разве не так?
— Так, но не всегда.
Я смотрела в глаза Эмили и не понимала её. Она всегда учила меня жить. Из-за этого я решила, что вернусь в Париж. Она и не догадается меня искать там. Но одного я явно не учла, она уже меня искала, шла по пятам. Исправляла мои ошибки и не давала погибнуть, подкидывая новых жертв. За это я её и люблю.
Настоящее время
Я скатилась по стене и закрыла лицо руками, горячие слёзы начали стекать по щекам и шее. Я скучала по Эмили, очень скучала, чуть ли не задыхалась. Год не прошел даром, тот год когда она всегда была рядом. Только сейчас я понимала какой была дурой. Хотя почему была? Я и сейчас дура!
Неделю спустя
Я который раз за ночь просыпалась с чувством отвращения к себе и ко всем окружающим, казалось, что вот-вот и я разорву себя на части. Почему бы собственно и нет? Адриан в последнее время не отвечал на звонки и смс-ки, прошла уже целая неделя. Обиделся? Нужно было внушить ему чтобы забыл и начатое. Вот всё же, что я за дура? В дверь постучали и мне пришлось открыть, с лёту на меня накинулась стройная блондинка и прижала к стене, давно я не видела Эмили такой злой. Эмили?
— Ты меня сейчас убьёшь, — прохрипела я пытаясь освободиться, но она старше, так что попытка не к чёрту.
— Какого чёрта ты натворила?! — рычала моя наставница, стараясь всё же не прикончить меня прямо на месте. — Ты знала, что семья Агрестов оборотни и Адриан не поддаётся внушению?
Сказать, что я была в шоке, не сказать ничего. Почему я не обратила внимание на то, что он вовсе был не против когда я пила его кровь? Он знал? Что теперь делать? Я умру? … Миллионы вопросов и хоть бы один ответ. Я смотрела в глаза Буржуа и пыталась найти в них поддержку. В итоге тяжело вздохнув, Эми, всё же отпустила меня и спокойно села на диван. Я потёрла шею и присела рядом. Она была не в себе, но это была не злость, а нечто другое. Беспокойство? Понятно дело, что для неё я нечто большее, чем просто вампир. Я её порождение, во мне её кровь, а значит я её семья. Слюна оборотня может убить вампира, но это не Адриан укусил меня, а я Адриана. С ним же всё будет в порядке?
Не за того я сейчас волнуюсь. Блондинка сидела и смотрела прямо перед собой. Я знаю какого это, переживать, что твой близкий человек может погибнуть. Знаю, что для неё, я последний близкий человек, как бы мы обе этого не отрицали. За окном, в который раз за ночь, послышался стук капель дождя, они падали и разбивались. Для слуха вампира это было наказание, ведь у таких как я абсолютный слух. Я всхлипнула, сама не знаю почему. Прижалась к наставнице, а из глаз покатились слёзы, они обжигали кожу. В горле ком, который почти не позволял дышать, говорить уж точно. Лишь всхлипы, да что-то похожее на стон, он вырывался из груди, молил простить. С глаз Эмили тоже скатилась слеза и упала на её колени.
— Тише, — хрипло проговорила Эми. — Всё будет хорошо.
Я не верила её словам, знала, что это не так. Ничего хорошего в жизни вампира нет и это давно изученный факт, пусть я и не провела это изучение. Мои глаза стали закрывается, голова потяжелела, я поняла, что безумно устала и хочу спать и лишь вскоре до меня дошло… Она предала меня, вколола мне вербену.