Пару часов спустя
Я смотрела в окно и пыталась вспомнить, что уже видела эти дома, улицы, витрины. Но ничего, словно те воспоминания были закрыты на замок, а ключ затерялся в старых сожженных вещах, которые давно выкинули на свалку. Адриан рядом что-то говорил, честно говоря я совсем его не слушала. Может быть оно к лучшему? То что я забыла своё прошлое. Можно было только надеяться, что это так. Как мне успел рассказать Элан, я стала вампиром от не лучшей жизни, так может быть потеря памяти вовсе не наказание, а награда.
Машина остановилась возле небольшой пекарни «TS», как объяснил блондинчик это мой дом. Я работаю пекарем? Не хочу пока что спрашивать о своей жизни, сейчас я хочу только спать, а главное подальше от Агреста. Поэтому я поспешила вылезти из машины и встала напротив двери. Странное чувство пробежало с кончиков пальцев до головы. Я вздрогнула и открыла дверь. Всё было так необычно. Как сказал мой не затыкаемый друг это мой личный дом. Почему же я тогда только недавно сюда приехала?
— Что ж, я пойду искать себе новый дом, — неловко почесав затылок сказал Адриан и меня словно передёрнуло.
— Тебе не где жить?
— Не то чтобы не где, — он улыбался, но я чувствовала, что в нём сейчас буря эмоций. — Меня больше не ждут там, где я жил. Став вампиром я стал врагом для своей семьи, если сказать проще, то если я туда зайду, то мне оторвут башку.
— Оу, — неловко пробубнила я. — Может тогда сегодня переночуешь у меня? Какой смысл искать дом ночью.
— Только если ты не против.
— Не против.
Я прошла в квартиру и поднялась выше по лестнице, Адриан любезно показал где моя комната и сказал, что постарается мне не мешать, в последнем я очень сомневалась. Уютная большая комната радовала глаза тёплыми цветами. Я прошла к постели и легла, глаза уже закрывались, а усталость валила с ног. Всё хорошо, что хорошо кончается. Резкая боль в животе заставила открыть глаза.
— Прости, Маринетт, но я не хочу чтобы из-за тебя ещё кто-то погиб…
***
POV от лица Маринетт Дюпэн-Чен закончен
Париж радовал жителей самыми разными увлечениями, мирный город любит завлекать туристов и выкачивать с них деньги. Возможно, именно поэтому этот город стал притягивать и неприятности. Слишком большая численность населения позволяла власти скрыть преступную сторону. Никто не задумывался о обратной стороне Парижа? Нет.
Вульгарной походкой мимо витрин шла блондинка лет семнадцати. Девушку не волновало ничего, помимо одного, ей нужно было быстрее найти человека, который не пожалеет кусочек хлеба и впустит в свой дом. Увы без приглашения Хлоя теперь мало куда может попасть, а квартира как оказалось была зарегистрирована на маму. Дикая злость пробирала до мурашек, но она держалась как могла.
Всё терпение вознаграждается и вот постучав в очередную дверь мисс Буржуа уже и не ожидала, что её не пошлют на три буквы. Коренные жители Парижа не столь гостеприимны как казалось на первый взгляд. В этот раз мужчина-алкоголик дружелюбно улыбнувшись подписал себе смертельный приговор всего парой слов.
— О, милая Леди, проходи, — вежливо, но чуть подкашиваясь пробубнил мужчина и прикрыл дверь за блондиночкой, надеясь на жаркое времяпровождения.
— Ты один живёшь?
— Да.
Этого короткого слово вполне было достаточно для того чтобы Хлоя впилась ему в сонную артерию, наполняя своё тело энергией и наконец избавляясь от чувства голода, что поглощало её изнутри. В голове пронеслось много чего и девушка откинув труп в сторону прошлась по квартире. Это было намного хуже чем её квартира и тут она не задержится даже на ночь, поэтому нужно было срочно думать как объяснить матери, что её нужно пустить в дом. Был и ещё один вариант, просто убить родительницу, отключив чувства, но потом будет туго.
— Что же мне делать? — случайно в слух спросила Буржуа, проводя пальцами по фотографии, которая стояла на зеркале. — Эмили не говорила, что будет так сложно.
Блондинка откинула волосы назад, они были распущены и немного мешали, и прошла к двери. Нужно было уходить, но что делать с телом. Конечно, никто не станет искать убийцу пьяницы, потому что сейчас и других забот хватает, но в то же время дикое чувство вины перед этим мужчиной заставляло хотя бы закопать его где-нибудь. Чего ему валяться-то?