Мирослава и не знала, что ответить ей. Раздрай в душе не давал ей покоя, но утешая себя тем, что сегодня она сделает доброе дело, она решила, что завтра вечером обязательно пойдёт играть на волейбольную площадку.
Мама Мирославы с большим интересом и энтузиазмом восприняла известие о том, что Мирослава сегодня вечером попадёт на премьерный показ какого-то фильма.
— Вот это да! Вот тебе повезло! – радостно воскликнула она, услышав рассказ дочери о встрече с папой Ульяны. – Туда абы кого не приглашают. Расскажешь потом всё! Обязательно пофотографируйся с ними. Я бы сама с удовольствием сходила бы с тобой, но, увы, пригласили только тебя.
– Хочешь, я поговорю с папой Ульяны, чтобы и тебя пропустили? – воскликнула Мирослава, надевая на себя красивое, финское платье, купленное мамой в военторге.
– Какая ты у меня уже красавица стала! И платье на тебе прямо как по заказу. У нас с тобой уже почти один размер, – рассмеялась мама Мирославы, любуясь дочерью. Потом мама подзавила Мирославе волосы, волнами уложила их на голове и аккуратно надела ей на голову тонкую, изящную диадему. Мирослава посмотрела на себя в зеркало – оттуда на неё смотрела юная девушка похожая на изображения со старинных, дореволюционных фотоснимков…
Выходя из дома, Мирослава прислушалась к звукам, доносившимся со стороны волейбольной площадки и в какой-то момент она хотела передумать, позвонить Ульяне, но чувство долга перевесило и через десять минут она уже была около школы.
Спустя пять минут к этому месту подъехал уже знакомый ей внедорожник. Папа Ульяны сидел на переднем пассажирском сидении. Водитель, крупный, лысеющий бугай, вышел из внедорожника и махнул ей рукой: – Иди сюда, стрекоза.
Мирослава забралась на заднее сиденье, рядом с которым уже сидела Ульяна. Мирослава даже не узнала её сначала:
– Ничего себе! Я сперва даже не узнала тебя! – воскликнула она, уставившись на разодетую и умело накрашенную одноклассницу.
– Это костюм от Прада и сумочка от Гуччи. А макияж ко мне приезжал делать сам Леонард из салона «Мисс Дюваль», – не без гордости произнесла Ульяна, ревниво оглядев наряд одноклассницы. – Ты тоже неплохо выглядишь. Вот только эту диадему тебе лучше снять.
– Почему? Мне нравится. Это мама достала её из своих украшений, – возразила Мирослава.
– Это уже не модно. Тебе лучше её всё-таки снять, – настойчиво повторила Ульяна и поджала губы.
– Нет,– покачала головой Мирослава, чувствуя нарастающую неприязнь к своей соседке. – Отстань ты от этой диадемы. Она же не твоей голове!
– Девочки, не ссорьтесь, – послышался с переднего сиденья густой бас отца Ульяны. – Ульяша, угомонись. Я завтра куплю тебе такую же диадему.
– Не нужно покупать! Я просто хочу, чтобы она сняла эту дурацкую диадему с себя!! – с истерическими нотками в голосе возразила Ульяна.
– Всё, приехали! Ульяша, прекрати! – прикрикнул на дочь мужчина и кивнул водителю: – Иди, доставай коляску.
Тот кивнул и вышел из внедорожника. Открыв багажник, достал оттуда новенькую, блестящую инвалидную коляску, разложил её и подогнал к задней двери машины. Мирослава, молча, наблюдала за тем, как водитель помог Ульяне выбраться из машины и сесть в инвалидную коляску. Папа Ульяны поправил на ней костюм, подал в руки сумочку и помахал Мирославе: – Мирослава, иди сюда, поможешь мне.
Девочка поспешила к нему. Он показал ей на блестящие, отполированные ручки, прикреплённые к спинке кресла: – Вот за эти ручки крепко держи и двигай кресло вперёд. Оно новое, поэтому идёт легко…
В этот момент к ним подбежали несколько человек с фотоаппаратами и видеокамерами: – Здравствуйте, Леонид Семёнович! Здравствуйте, Ульяна Леонидовна! Как настроение?! Как вы думаете этот фильм станет кассовым лидером? Он понравится зрителям?
– Позже, позже вопросы, господа журналисты, – отмахнулся от них папа Ульяны и оглянувшись на девочек помахал им рукой: – Пойдёмте, девочки, пойдёмте скорее! Нам ещё на фотоссесию нужно попасть.
Мирослава, держась за ручки инвалидной коляски, машинально надавила на них, и коляска на удивление легко двинулась вперёд.
– Мира, аккуратнее, а то тут выступы! – доннёсся до неё радостный голос Ульяны, приветливо махавшей руками в ажурных перчатках журналистам и телевизионщикам. Папа Ульяны вальяжно вышагивал перед ними, кидая на ходу приветствия встречавшимся им на пути известным артистам, режиссёрам. С некоторыми из них он бурно здоровался за руку, обнимался, перекидывался фразами, довольно хохотал…
Мирослава, позабыв обо всём, машинально толкала за ним инвалидную коляску. Вокруг неё кружился хоровод из самых известных артистов, разряженных, улыбающихся, с горящими глазами и невероятно белоснежными зубами… Мирославе показалось, что они немного лебезят перед папой Ульяны, актрисы кидались ему на шею, артисты – склоня голову, крепко пожимали его большую руку. Сам же Леонид Семёнович снисходительно хлопал последних по плечу, женщинам же что-то шептал на ушко, от чего те заливались румянцем и смущенно хихикали.